Польша требует 10% от газовых миллиардов Европы и России — или будет хуже

Польский антимонопольный регулятор UOKiK открыл дело в отношении российского "Газпрома" и всех его европейских партнеров по проекту "Северный поток — 2". А именно — компаний Shell, Engie, Wintershall, Uniper и OMV. Эти скромные фирмы, по мнению UOKiK, нарушили запрет регулятора (то есть самого UOKiK) на создание совместного предприятия, выданный им в августе 2016 года.

Хотя вышеперечисленные европейские компании тогда так и не стали акционерами в компании-операторе Nord Stream 2 AG, польский антимонопольный орган все равно считает, что предоставление европейскими корпорациям прямых кредитов "Газпрому" в рамках этого проекта нарушает антимонопольное законодательство.

Напомним, о чем идет речь.


В конце 2015 года компании Shell, Engie, Wintershall, Uniper и OMV запросили в UOKiK вполне рутинное разрешение на создание совместного предприятия по "Северному потоку — 2". Предполагалось, что европейские компании получат по десять процентов в проектной компании Nord Stream 2 AG (Швейцария), при этом у "Газпрома" останется 50 процентов. Подача запроса стала операцией, повторимся, формальной и была вызвана исключительно тем, что у "Газпрома" и Shell есть бизнес в Польше. Аналогичные разрешения запросили и в других странах.

Однако именно польский регулятор по факту запретил сделку.

Если говорить конкретнее: с поляками просто решили не связываться.
На тот момент позиция ЕС по второму "Потоку" была еще не до конца ясна, Еврокомиссия вовсю боролась с национальными правительствами за "расширение Третьего энергетического пакета", национальные правительства тоже отчасти колебались. И юристы европейских гигантов по договоренности с "Газпромом" просто дезавуировали сделку, приведя в действие заранее оговоренный план Б: единственным владельцем Nord Stream 2 AG остается сам "Газпром", а Shell, Engie, Wintershall, Uniper и OMV выдают ему связанные кредиты на строительство, фактически получая те же самые пакеты как бы в залог.

Решение — с правовой точки зрения — вполне изящное и работоспособное.

И вот теперь UOKiK внезапно решил, что заключение соглашения о финансировании проекта вместо вхождения в капитал проектной компании — "очевидная попытка" обойти запрет регулятора.
Причем почему эта светлая мысль посетила поляков только сейчас — никому не ведомо.

Ибо этой "схемы", в силу ее полной прозрачности и очевидности, в общем-то, никто с самого начала и не скрывал.

Более того, в этом и был смысл всего происходящего: если с точки зрения мирового делового права создание совместного предприятия и могло рассматриваться как затрагивающее интересы Польши (в основном из-за "Газпрома", который там фактически монополист), то вмешаться в "новую схему" польские власти даже теоретически не в состоянии. Ибо и сам "Северный поток — 2" никак не затрагивает ни территорию Польши, ни ее территориальные воды. И его финансирование происходит в этом случае через не входящую в ЕС Швейцарию, где зарегистрирован Nord Stream 2 AG: через "швейцарскую" структуру Shell и "голландские" структуры Wintershall, Uniper и OMV.

Что теперь грозит миру? UOKiK хочет либо конфисковать Nord Stream 2 AG, либо оштрафовать все компании в размере до десяти процентов — от выручки на рынке, где совершено нарушение, то есть на рынке всего ЕС.

Это уже довольно забавно: из-за решения местечковой конторы забрать десять процентов рынка европейских энергетических гигантов и российского "Газпрома" — для этого Польше сначала следует как минимум завоевать Евросоюз и Россию.

Когда американцы пытаются распространить (кстати, далеко не всегда удачно) свою юрисдикцию на весь окружающий мир, за ними есть хотя бы реальная мощь глобальной ядерной сверхдержавы плюс сложные отношения вассалитета-сюзеренитета со многими государствами, в том числе в ЕС.

Что стоит за дерзкой попыткой Польши, кроме традиционного гонора, — ни в Берлине, ни в Вене, ни в Женеве никто не знает. Более того: к самой польской правовой системе в Европе уже накопилось столько вопросов, что в январе этого года даже начали процесс запуска санкционной процедуры в рамках седьмой статьи договора о Евросоюзе, которая может привести к лишению Варшавы права голоса в Совете ЕС. Это сделано после официальной польской публикации закона о работе судов, который противоречит европейскому законодательству, но вопрос тут, думается, немного в другом.