Медведеву мешает «проклятое прошлое» России

Ни при царе, ни при Советской власти никакой демократии не было, пожаловался он СМИ. Конечно же, Дмитрий Анатольевич Медведев мог посвятить всю встречу с иностранными журналистами обсуждению финансовых проблем Кипра. Вопросов по этой теме российский премьер получил немало и даже взмолился: дескать, ребята, давайте уже сменим тему. Ребята тему сменили, но на такую, что, право, лучше бы про Кипр... Даром что премьер, вообще-то, российский, а не кипрский.
Но и разговоры про демократию откровенно напрягают правящий истеблишмент в последнее время. Не потому, что сказать по этой вечной теме не о чем, а потому, что вопросы все чаще с подковырками. Журналисты западных СМИ, задавая при случае российскому руководству вопросы о состоянии прав и свобод в России, разумеется, не преследуют цель узнать нечто качественно новое, но хотят подкрепить свои тезисы прямой речью, украсить их фактурой. Вот и в этот раз журналист одного из европейских изданий, формулируя свой вопрос о том, нет ли в России «дефицита прав человека и демократического управления», отметил, что тема эта «связана со многими противоречиями». Вот уж точно, столько противоречий в диалоге России с Западом, пожалуй, никакая другая тема и впрямь не вызывала уже давно.
Между тем ответ Дмитрия Анатольевича оказался достаточно занимательным. Все мы помним хлесткий термин, рожденный креативным сознанием Владислава Юрьевича Суркова, – «суверенная демократия». Владислав Юрьевич нынче почитается человеком Медведева, однако его придумку и сей факт не спас: фактически премьер от нее отказался. «Мы не видим для себя никакого отдельного, специального пути демократии, которая основана на каких-то особых подходах России. Мы считаем, что демократия – это в целом вполне универсальная вещь», – глаголил Дмитрий Анатольевич, но тут же допустил оговорку, что, дескать, и «национального характера» демократии в каждой отдельно взятой стране не избежать.
Отвечая на один из самых нелюбимых российской властью вопросов, г-н Медведев, кажется, искренне увлекся. Журналисты не предпринимали попыток перебивать и возражать, что, видимо, и сделало ответ премьера спокойным, даже с определенной извинительной интонацией. Мол, ну что же вы хотите от страны, которая пережила такой непростой век, которая не знала демократии ни при Советах, ни при царе? «И весь советский период, что там скрывать, у нас не было никакой демократии, а это много лет. А если еще обратить свой взор на дореволюционную жизнь, там тоже по понятным причинам был абсолютизм и никакой демократии не было. Была революция, была борьба за современное политическое устройство, но никакой демократии не было», – пожаловался Медведев.
Логика властей, таким образом, становится понятна: мы, дескать, молодые. Мы не волшебники, а только учимся, и вообще рано еще давать оценки. «Давайте так: если, например, пройдет сто лет и будут какие-то проблемы – значит, тогда, наверное, что-то не так происходило эти годы. Но я всегда об этом говорил и сейчас говорю: нашим демократическим институтам всего по 20 лет. При понимании того, что до этого даже традиций многих не было. И в этом – специфика российского государства. И это нельзя не учитывать», – предложил журналистам российский премьер-министр.
Ну что ж, через сто лет так через сто лет. Дмитрий Анатольевич Медведев, как известно, мастер говорить красивые комплименты. Присутствовавшим на встрече двум журналистам-дамам предложение российского премьера, надо думать, особенно понравилось.
Тезис премьер-министра о развитии демократии в России в беседе с обозревателем KM.RU прокомментировал известный политолог, декан факультета социологии и политологии Финансового университета Александр Шатилов:
– Прежде всего мне хотелось бы сказать, что в настоящий момент само понятие прав и свобод человека во всем мире предельно формализовано и конъюнктурно. И в этой связи здесь можно солидаризоваться с нашим премьер-министром, который, в общем-то, как и многие другие, не всегда понимает, какие права человека защищаются, а какие нарушаются, какие являются правами и свободами образца XXI столетия, а какие устарели и превратились в фетиш, и так далее. Действительно, сейчас, если говорить объективно, ни в одной стране мира нет ни демократии в ее исконном понимании, ни соблюдения декларированных прав и свобод человека; в этой области зачастую правят бал двойные стандарты.
Мне кажется, что Дмитрий Медведев прежде всего хотел отметить именно это – что очень многое зависит от трактовок того, что мы понимаем под фразой «права и свободы человека». И когда мы придем к некоему консенсусу, к общему знаменателю, тогда и сможем уже начать как-то целенаправленно и осмысленно отстаивать эту ценность. Пока же она во многом представляет из себя некий идеологический фетиш, толковость которого опровергается самой жизнью. Политику двойных стандартов в нынешнем мире никто не отменял, и правозащитная область – идеальное место для ее применения.
– Можно ли согласиться с премьером в том, что значительной причиной нынешних политико-экономических неурядиц в России можно считать «тяжелое наследие» XX века?
– Конечно же, ХХ столетие тяжело отразилось на России: мы понесли очень серьезные демографические, экономические и морально-нравственные потери. Нам пришлось в небольшой срок пережить две мировые войны. К двум мировым войнам вполне можно добавить и проблемную перестройку середины-конца 80-х, которая прошла у нас с колоссальными издержками. Это в сумме привело к тому, что Россия явно недополучила свое в ХХ столетии, оттого и реформы нынче продвигаются с таким трудом, очень медленно восстанавливается экономический потенциал страны. На протяжении всего ХХ века Россия была фактически вынуждена существовать в мобилизационном режиме, и он где-то, может быть, на психологическом уровне утвердился в головах наших людей.
Но, с другой стороны, мы тут многим «обязаны» и Западу, который рассматривал и продолжает рассматривать Россию как территорию для экспансии, который в разное время вел достаточно жесткую игру против нашей страны, что дополнительно порождало и продолжает порождать все мыслимые огрехи в нашем развитии.
Читайте также:
Почему Киев дрожит: Россия нашла главное слабое место и бьёт по газу точнее, чем по электростанциям
Май 2026-го. Киев снова трясёт «тремор» — российские дроны планомерно уничтожают газовую инфраструктуру Украины. Это не просто удары по трубам: Россия методично выбивает ресурс, который Киев обменивает на западное оружие. Почему газ стал главной целью и как это может решить исход затяжной войны уже к зиме — жёсткий разбор.
Почему «Орешник» 24 мая не взорвался ярко, но нанёс удар страшнее, чем кажется
В ночь на 24 мая Россия применила «Орешник» по району Белой Церкви. Видео показали серию попаданий без привычных огненных шаров и мощных взрывов. Что это — ошибка или новая тактика? Разбираемся, почему кинетические блоки эффективнее фугасов, как работает разделяющаяся боеголовка и почему этот удар уже в третий раз меняет расчёты украинской ПВО. Реальный эффект оказался глубже, чем видно на первых
Терпение русских лопнуло. Они в ярости
24.05.2026 19:03
По мнению американского аналитика, Россия сегодня близка к тому, чтобы наполнить СВО новым жестким смыслом.
«Отступать некуда»: как Украина бьёт по последнему укрытию флота и нефтяным воротам юга России
В ночь на 23 мая украинские морские дроны и БПЛА прорвались к Новороссийску. Заявлены попадания по кораблям Черноморского флота, включая фрегат «Адмирал Эссен», и мощный пожар на нефтяном терминале. Почему даже после ухода из Севастополя база остаётся уязвимой и что это значит для флота и российского экспорта — в подробном разборе.
Третий «Орешник» над Киевом: как одна ракета с 36 блоками поставила под удар всю систему ПВО Украины
В ночь на 24 мая «Орешник» в третий раз поразил цели под Киевом и в самой столице. Город снова в огне, завод «Артём» и ключевые объекты в Белой Церкви под ударом. Одна ракета с десятками боевых блоков прошла через ПВО, которую Запад усиленно поставлял Украине. Почему перехватить гиперзвук почти невозможно и что это меняет в войне — в детальном разборе.