Теперь никто не сможет перекрыть российский газ

В понедельник, 19 ноября, в Стамбуле, в по-восточному торжественной обстановке, российский и турецкий лидеры в режиме видеоконференции завершили строительство самой сложной, морской, части газопровода "Турецкий поток".

Фактическое вхождение Турции в евразийскую энергетическую платформу равно выгодно и Москве, и Анкаре. Причем последняя уже сейчас начинает примерять на себя роль едва ли не главного газового хаба Средиземноморья. И это, вне всякого сомнения, изрядно облегчит Владимиру Путину и Реджепу Тийипу Эрдогану ту "неторжественную" часть их переговоров, которые касаются других актуальных моментов в двусторонних отношениях. В частности, поставок С-400, а также урегулирования ситуации в провинции Идлиб, которая входит в "турецкую зону ответственности" и является одним из последних оплотов террористов на севере Сирии. А возможно — и обсуждение украинской проблематики.

Причем последней не избежать.


Во-первых, сам факт строительства "Турецких потоков" ущемляет то, что Украина считает своими "кровными интересами" автоматически, уже просто по факту своего существования. А во-вторых, расползающееся с территории бывшей советской республики безумие слишком заразно и токсично. И российской, и турецкой стороне вряд ли нужно, чтобы препятствием в успешно налаживаемом стратегическом взаимодействии между двумя крупнейшими региональными игроками стояла, к примеру, проблема стамбульского квартала Фанар.

Но сначала немного о самом событии, ради которого президент глобальной ядерной сверхдержавы летит в турецкий Стамбул.

Дело тут не в какой-то выдающейся масштабности проекта. Капитальные затраты по проекту "Ямал СПГ" (на открытие которого Путин тоже летал) — 27 миллиардов долларов, обе нитки "Турецкого потока" значительно, примерно раза в четыре, дешевле. Да и вообще мы сейчас повсюду много чего строим, в том числе и уникального, а президент в России — один. Поэтому такое внимание к "Турецкому потоку" объясняется, безусловно, не этим.

По сути, российский лидер поехал творить историю.

Потому как с окончательным введением в строй газопроводов (запланировано на конец 2019 года) энергетическая карта Европы, скажем так, претерпит значительные изменения. И это, к примеру, прекрасно понимают немцы, которые сейчас так торопятся со строительством уже "своего" "Северного потока — 2".

Просто ТП для европейской энергетики — это прежде всего альтернатива. И та самая "энергетическая безопасность", позволяющая не забивать себе голову маршрутами доставки: с введением как северного, так и турецкого газового коридоров монополию на вентиль не будет иметь никто.

Ну кроме России, разумеется.

Особенно ослабеет роль Украины, которая претендовала как раз на монополию на торговлю русским газом в странах ЕС. И которую в этом (абсолютно антирыночном) начинании активно поддерживали и поддерживают кураторы, решающие исключительно свои задачи.

Турецкий маршрут и для России, и для ее европейских "потребителей продукции" делает невозможным постороннее вмешательство во взаимоотношения "производитель — потребитель" посторонних.

И отнюдь не случайно сейчас именно Россия и Турция выбирают, по сути, маршрут дальнейших европейских поставок, политкорректно оговариваясь необходимостью "согласования с ЕС". Что тоже, разумеется, имеет место быть: повторения крайне неприятной истории с "Южным потоком" Москва, разумеется, не хочет.

Но главный выбор тут все-таки немного в другом. Ранее считавшийся основным "греческий маршрут" из-за слишком уж нестабильной позиции нынешнего греческого премьера Ципраса вызывает у Москвы сейчас гораздо меньше энтузиазма, чем "балканский вариант" (через Турцию в Болгарию, а далее в Сербию, Венгрию и Австрию, где оба газовых коридора, "северный" и "турецкий", могут вполне логично сойтись).

Но и "греческий" вариант, разумеется, пока не отброшен.

Главное же тут то, что сейчас заинтересованная сторона — европейские покупатели, а не российские продавцы.

Впрочем, есть что праздновать и турецкому лидеру Реджепу Эрдогану. Ибо перевод турецкой энергетики на евразийскую платформу парадоксальным образом делает Турцию нужнее Европе.