Пентагон учит роботов бороться с «Арматой»
20.11.2020 15:11
1 575
0
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Американское издание Breaking Defense поведало о разработке роботизированных бронированных машин различной специализации, которые российские СМИ немедленно окрестили «убийцами Арматы».
Пентагон финансирует и принимает участие в грандиозном проекте Mission Enabler Technologies — Demonstrator, результатом которого в идеале должна стать замена людей на поле боя наземными роботами. Основные работы по этой теме проводятся в Научно-исследовательском центре Армии США. Летом прошлого года в Центре состоялась презентация первого экспериментального образца — Robotic Combat Vehicle (RCV). Он был создан на базе серийного бронетранспортера М113.
У командования армии грандиозные планы. Предполагается создать семейство бронированных машин различного назначения. Самая легкая машина, вес которой может достигать 7 тонн, должна быть разведывательной. С максимальным набором систем слежения и обнаружения и минимальными ударными возможностями в виде пушки малого калибра или же пулемета.
20 тонн должна весить машина, оснащенная пушкой среднего калибра и крупнокалиберным пулеметом. Она предназначена для поддержки пехоты.
Ряд должна замыкать самая солидная машина, вес которой должен находиться в пределах 30 тонн. Функционально это должен быть танк, весящий более чем в два раза меньше, чем основной боевой танк США «Абрамс». Но, утверждают разработчики, он сможет заменить на поле боя «Абрамс».
Снижение веса и размера перспективных машин достигается благодаря двум обстоятельствам. Из современного танка удаляются четыре члена экипажа, внутренние объемы танка можно свести к минимуму, необходимому для перемещения подвижных элементов конструкции. А уменьшение веса достигается благодаря существенному снижению толщины брони, которая на современной бронетехнике используется, прежде всего, для того, чтобы защищать экипаж.
Самое главное и самое сложное в построении такого рода комплексов — это «нематериальная» составляющая. То есть программы, позволяющие роботам действовать самостоятельно большую часть времени операции, в которой они принимают участие в качестве боевых единиц.
Breaking Defense утверждает, что американские разработчики RCV добились в этом деле значительных успехов. Во время наземной операции они способны выбирать цели для атаки, прятаться в укрытиях и за складками местности, поддерживать друг друга, а также практически все то же, что умеют делать пехотинцы. За исключением использования оружия. На обстрел целей по радиоканалу дает разрешение удаленный оператор.
RCV обладает только «человеческими органами чувств». То есть эта машина наблюдает за окружающей обстановкой при помощи оптико-электронной следящей системы. Никакого радара нет. Это сделано для того, чтобы робот не выдавал себя излучаемыми полями. Он обладает пассивными органами наблюдения, к которым относятся еще и слуховые рецепторы. Получается, что на местности робот ориентируется практически, как человек. Ну, разве что, как человек, оснащенный прибором ночного видения. В оптико-электронной следящей системе RCV наверняка должен быть и инфракрасный канал.
Руководит проектом бригадный генерал Ричард Росс Коффман. Он подчеркивает, что RCV — это не телеуправляемая машина, которая совершает все действия под управлением команд, поступающих от удаленных операторов. Для боевых машин, которые будут создаваться в рамках проекта Mission Enabler Technologies — Demonstrator, такой подход неприемлем. Хотя бы потому, что на поле боя будет действовать большое количество бронированных машин различного типа. И к каждой пришлось бы приставить персонального оператора.
Программа Demonstrator предполагает наличие одного оператора, который будет исполнять роль не поводыря, а консультанта. Все они будут делать сами, но в особо сложных случаях может понадобиться помощь человека. Впрочем, это в перспективе, поскольку в машину RCV заложены лишь зачатки искусственного интеллекта.
Коффман рассказал, что в проекте принимает участие несколько университетов. Как большую победу он воспринимает создание эффективного машинного зрения. «Я обратился в Университет Карнеги-Меллона, где работает группа военных специалистов по искусственному интеллекту. Восемь месяцев назад я бросил им вызов, сказав: выпустите робота, и пусть он опознает цели, причем передвигаться он должен без помощи радара или лазерного измерителя дальности», — рассказал Коффман.
Еще более сложная проблема — распознавание целей. Перспективный робот должен отличать американский танк «Абрамс» от российского Т-72, а обычную «Тойоту» от «джихадмобиля». А сухопутные войска должны иметь возможность отличить войска противника от своих войск и от гражданских в хаосе боя, причем не только по четким разведывательным снимкам с воздуха, но и с земли. И делать это надо, несмотря на то, что противник использует средства маскировки и укрытия, дабы скрыть легко узнаваемые силуэты.
«Учить алгоритмы распознавать машины по типам — это невероятно сложная задача, — сказал Коффман. — Мы собрали и промаркировали свыше 3,5 миллиона изображений, чтобы использовать их при обучении алгоритмов. Чтобы проделать всю эту работу, хорошо подготовленный аналитик должен оценить каждый снимок и сказать компьютеру, что это такое: сидящий или идущий человек, танк Т-72, БМП и так далее до посинения».
Американцы сейчас находятся в самом начале пути по созданию роботизированных бронированных машин, которые устроили бы военных. Построенные два экспериментальных образца RCV не являются прототипами, на базе которых будут создаваться серийные боевые машины. Это платформы или же подвижные лаборатории для отладки программного обеспечения будущих боевых машин. Коффман говорит, что результат, который можно будет использовать в армии, будет достигнут через несколько лет.
О столь амбициозных российских проектах сведения отсутствуют. Хоть у нас и любят, открыв НИР, говорить, какое же замечательное оружие у нас скоро появится. Правда, уже существует подобная машина, которую назвали боевым многофункциональным робототехническим комплексом «Уран-9». Однако считать его роботом вряд ли возможно, потому что это наземный беспилотник, полностью управляемый оператором.
«Уран-9» на гусеничном ходу. Он предназначен и для разведки, и для поддержки пехоты. Вооружен пушкой калибра 30 мм и спаренным с ней пулеметом калибра 7,62 мм, а также 4-я противотанковыми ракетами «Атака» и 12-ю огнеметами «Шмель».
Его испытывали в Сирии, где он получил множество замечаний, некоторые из которых исправить нельзя.
Невозможность стрельбы на ходу, только в статическом положении. Низкая надежность пушки. И большой промежуток между подачей команды и выстрелом. Частый выход из строя опорных катков гусеничной платформы. Низкая скорость — 35 км/ч. Низкая огневая мощь. В разведывательном режиме тепловизионная камера распознает цели на дальности лишь до 2 километров. С ухудшением погодных условий это расстояние сокращается. Ненадежный канал связи оператора с роботом, хоть максимальное удаление оператора составляет 3 км.
Значительную часть замечаний устранили. И есть сведения, что «Уран-9» приняли на вооружения. Но министерство обороны закупать его не собирается. Потому что военная комиссия пришла к выводу, что подобные комплексы не смогут участвовать в боевых действиях в течение ближайших десяти лет.
Свободная Пресса
Пентагон финансирует и принимает участие в грандиозном проекте Mission Enabler Technologies — Demonstrator, результатом которого в идеале должна стать замена людей на поле боя наземными роботами. Основные работы по этой теме проводятся в Научно-исследовательском центре Армии США. Летом прошлого года в Центре состоялась презентация первого экспериментального образца — Robotic Combat Vehicle (RCV). Он был создан на базе серийного бронетранспортера М113.
У командования армии грандиозные планы. Предполагается создать семейство бронированных машин различного назначения. Самая легкая машина, вес которой может достигать 7 тонн, должна быть разведывательной. С максимальным набором систем слежения и обнаружения и минимальными ударными возможностями в виде пушки малого калибра или же пулемета.
20 тонн должна весить машина, оснащенная пушкой среднего калибра и крупнокалиберным пулеметом. Она предназначена для поддержки пехоты.
Ряд должна замыкать самая солидная машина, вес которой должен находиться в пределах 30 тонн. Функционально это должен быть танк, весящий более чем в два раза меньше, чем основной боевой танк США «Абрамс». Но, утверждают разработчики, он сможет заменить на поле боя «Абрамс».
Снижение веса и размера перспективных машин достигается благодаря двум обстоятельствам. Из современного танка удаляются четыре члена экипажа, внутренние объемы танка можно свести к минимуму, необходимому для перемещения подвижных элементов конструкции. А уменьшение веса достигается благодаря существенному снижению толщины брони, которая на современной бронетехнике используется, прежде всего, для того, чтобы защищать экипаж.
Самое главное и самое сложное в построении такого рода комплексов — это «нематериальная» составляющая. То есть программы, позволяющие роботам действовать самостоятельно большую часть времени операции, в которой они принимают участие в качестве боевых единиц.
Breaking Defense утверждает, что американские разработчики RCV добились в этом деле значительных успехов. Во время наземной операции они способны выбирать цели для атаки, прятаться в укрытиях и за складками местности, поддерживать друг друга, а также практически все то же, что умеют делать пехотинцы. За исключением использования оружия. На обстрел целей по радиоканалу дает разрешение удаленный оператор.
RCV обладает только «человеческими органами чувств». То есть эта машина наблюдает за окружающей обстановкой при помощи оптико-электронной следящей системы. Никакого радара нет. Это сделано для того, чтобы робот не выдавал себя излучаемыми полями. Он обладает пассивными органами наблюдения, к которым относятся еще и слуховые рецепторы. Получается, что на местности робот ориентируется практически, как человек. Ну, разве что, как человек, оснащенный прибором ночного видения. В оптико-электронной следящей системе RCV наверняка должен быть и инфракрасный канал.
Руководит проектом бригадный генерал Ричард Росс Коффман. Он подчеркивает, что RCV — это не телеуправляемая машина, которая совершает все действия под управлением команд, поступающих от удаленных операторов. Для боевых машин, которые будут создаваться в рамках проекта Mission Enabler Technologies — Demonstrator, такой подход неприемлем. Хотя бы потому, что на поле боя будет действовать большое количество бронированных машин различного типа. И к каждой пришлось бы приставить персонального оператора.
Программа Demonstrator предполагает наличие одного оператора, который будет исполнять роль не поводыря, а консультанта. Все они будут делать сами, но в особо сложных случаях может понадобиться помощь человека. Впрочем, это в перспективе, поскольку в машину RCV заложены лишь зачатки искусственного интеллекта.
Коффман рассказал, что в проекте принимает участие несколько университетов. Как большую победу он воспринимает создание эффективного машинного зрения. «Я обратился в Университет Карнеги-Меллона, где работает группа военных специалистов по искусственному интеллекту. Восемь месяцев назад я бросил им вызов, сказав: выпустите робота, и пусть он опознает цели, причем передвигаться он должен без помощи радара или лазерного измерителя дальности», — рассказал Коффман.
Еще более сложная проблема — распознавание целей. Перспективный робот должен отличать американский танк «Абрамс» от российского Т-72, а обычную «Тойоту» от «джихадмобиля». А сухопутные войска должны иметь возможность отличить войска противника от своих войск и от гражданских в хаосе боя, причем не только по четким разведывательным снимкам с воздуха, но и с земли. И делать это надо, несмотря на то, что противник использует средства маскировки и укрытия, дабы скрыть легко узнаваемые силуэты.
«Учить алгоритмы распознавать машины по типам — это невероятно сложная задача, — сказал Коффман. — Мы собрали и промаркировали свыше 3,5 миллиона изображений, чтобы использовать их при обучении алгоритмов. Чтобы проделать всю эту работу, хорошо подготовленный аналитик должен оценить каждый снимок и сказать компьютеру, что это такое: сидящий или идущий человек, танк Т-72, БМП и так далее до посинения».
Американцы сейчас находятся в самом начале пути по созданию роботизированных бронированных машин, которые устроили бы военных. Построенные два экспериментальных образца RCV не являются прототипами, на базе которых будут создаваться серийные боевые машины. Это платформы или же подвижные лаборатории для отладки программного обеспечения будущих боевых машин. Коффман говорит, что результат, который можно будет использовать в армии, будет достигнут через несколько лет.
О столь амбициозных российских проектах сведения отсутствуют. Хоть у нас и любят, открыв НИР, говорить, какое же замечательное оружие у нас скоро появится. Правда, уже существует подобная машина, которую назвали боевым многофункциональным робототехническим комплексом «Уран-9». Однако считать его роботом вряд ли возможно, потому что это наземный беспилотник, полностью управляемый оператором.
«Уран-9» на гусеничном ходу. Он предназначен и для разведки, и для поддержки пехоты. Вооружен пушкой калибра 30 мм и спаренным с ней пулеметом калибра 7,62 мм, а также 4-я противотанковыми ракетами «Атака» и 12-ю огнеметами «Шмель».
Его испытывали в Сирии, где он получил множество замечаний, некоторые из которых исправить нельзя.
Невозможность стрельбы на ходу, только в статическом положении. Низкая надежность пушки. И большой промежуток между подачей команды и выстрелом. Частый выход из строя опорных катков гусеничной платформы. Низкая скорость — 35 км/ч. Низкая огневая мощь. В разведывательном режиме тепловизионная камера распознает цели на дальности лишь до 2 километров. С ухудшением погодных условий это расстояние сокращается. Ненадежный канал связи оператора с роботом, хоть максимальное удаление оператора составляет 3 км.
Значительную часть замечаний устранили. И есть сведения, что «Уран-9» приняли на вооружения. Но министерство обороны закупать его не собирается. Потому что военная комиссия пришла к выводу, что подобные комплексы не смогут участвовать в боевых действиях в течение ближайших десяти лет.
Свободная Пресса
Читайте также:
Почему Путин вернулся к Стамбулу и Анкориджу: Украина как дымовая завеса перед главной битвой с Западом
Путин подтвердил готовность к переговорам на базе Стамбула и Анкориджа, но политолог Алексей Ярошенко жёстко предупреждает: Украина — лишь дымовая завеса. Реальное противостояние с Западом впереди и растянется на долгие годы. Почему иллюзий быть не должно и к чему России готовиться всерьёз.
КамАЗы людей против КамАЗов дронов: 16 операторов из любой точки мира держат российский батальон
Пленный ВСУ раскрыл шокирующую схему: против целого российского батальона воюют всего 16 человек. Они просто расставляют FPV-дроны и подключают их к глобальному серверу, где операторы из любой страны мира за деньги расстреливают наших бойцов как в игре. Цены на дроны — от 53 тысяч рублей, управление — за 500+ км. Новая реальность СВО, которая требует срочных выводов.
От перехватов к уничтожению: почему идея сбить RC-135W над Чёрным морем уже не выглядит безумием, а выглядит неизбежностью
Военный эксперт Илья Крамник прямо предложил уничтожить британский RC-135W, который ежедневно корректирует удары ВСУ по Крыму и российским городам. Технически это легко. Политически — риск большой войны. Стоит ли нанести удар в «глаз и ухо» НАТО или продолжать терпеть? Разбор, где кончается сдержанность и начинается необходимость.
Лукашенко отказал Путину, «Цирконы» ударили по 11 целям — жёсткое заявление президента, которое нельзя пропустить
28 июня Лукашенко после закрытых переговоров на Валдае отказал в более глубоком вовлечении. В ту же ночь «Цирконы» и «Искандеры» поразили 11 ключевых объектов Украины, включая завод ракет «Фламинго». Путин на съезде заявил: «Россия будет только сильной — или её не будет». Что это значит для войны, союзников и будущего страны?
«Просто летит по прямой»: как «Фламинго» пробили ПВО и ударили по ключевому заводу в Волгограде
Ночью 27 июня «Фламинго» в связке с дронами прорвались к Волгограду и нанесли удар по заводу, производящему пусковые установки для «Искандеров», «Ярсов» и «Тополей». Почему ПВО не удержала небо? Что это значит для обороны всей страны? Разбор самой неприятной атаки 2026 года и реальных рисков для России.