«Секретное оружие израильской армии» — серия армейских баек. Часть 2
![](/uploads/posts/2014-01/1389626834_e80c2ff.jpg)
![](/uploads/telegram/telegram_.gif)
...Расары.
О-о-о, расары – это да. Это слов никаких не хватит. И злости, как правило, тоже.
![/_pu/221/71974013.jpg]()
Расар – это сокращенное рав-самаль раши, главстаршина.
Дивная должность – главстаршина базы. Отвечает за все, что приводит солдата обыкновенного в трепет: за дисциплину, уборку территории, внешний вид персонала и так далее в том же духе.
Солдат, разумеется, по самой природе своей испытывает антагонизм к таким вещам, как короткая стрижка, приход вовремя куда бы то ни было, чистка обуви, сгребание листьев, подметание дорожек, мытье сортиров – короче, ко всему, за что отвечает расар. Поэтому солдат от расара бегает. А голос расара очень быстро превращается в профессионально-могучий металлический рев, разносящийся по всей базе и заставляющий вздрагивать даже тех, к кому он не обращен.
– Эй! Ты! Ицик! Иди сюда! Где грабли! Я тебе что сказал сделать! Сгрести здесь! Когда! Час назад! Молчать! Чтоб через десять минут! – Ну, и так далее. В речи расаров из знаков препинания присутствует только восклицательный знак, они даже вопросы задают приказным тоном.
Любому солдату известно: если попадешься расару на глаза, то либо отправит стричься, либо пошлет работать. А солдат работать не хочет. Тем более, что работы с высокой вероятностью будут совершенно идиотскими. Очень хорошо помню одного своего сомученика-курсанта, который по приказу расара под дождем «красиво разравнивал» граблями клумбу… покрытую лужей десятисантиметровой глубины.
Итак, солдат от расара пытается увернуться. Всеми доступными способами. Разрабатываются маршруты с малой вероятностью обнаружения расаром. Вдоль ограды, позади строений, под прикрытием деревьев… На открытом месте солдат движется короткими перебежками, предваряемыми внимательным осмотром местности.
Актерские способности всемерно развиваются.
Одинокий солдат, поймавший взгляд расара, останавливается на всем скаку, театрально хлопает себя по лбу, громко восклицает что-нибудь вроде «Блин, как же я забыл-то?!», разворачивается на 180 градусов и с озабоченным видом уносится стремительным галопом.
Если солдат двое или больше, то самый авторитетный из них устраивает остальным короткий неразборчивый инструктаж, в конце коего выкрикивает (так, что расару слышно) что-нибудь вроде «И быстрее, быстрее, мать вашу! Это нужно закончить еще вчера! Пошел!», после чего участники этюда деловито разлетаются в максимально разнообразных направлениях. Чтоб у расара глаза разбежались.
По должности расару положено быть злобной тупой сволочью. Про тех же представителей этого племени, которые злобными тупыми сволочами не являются, в армии говорят обычно, что они слишком умны / добры / интеллигентны, чтобы быть хорошими расарами. В общем-то, что-то в этом есть – расар суть бич Божий, каковой обязан наводить ужас и пользоваться непререкаемым авторитетом. Интеллект, чувство юмора и доброта в этом только помешают.
Кстати, с довольно высоким процентом расаров происходит поразительная метаморфоза, когда они не находятся в присутствии солдат, и ноблесс уже не оближ. Злобно оскаленная морда ацтекского божка вдруг превращается во вполне симпатичное лицо, неизвестно откуда появляется осмысленная речь. За некоторыми даже замечалась способность улыбаться. Вот голос, правда, остается таким же – манера разговаривать въедается глубже всего.
С другой стороны, многие расары действительно именно таковы, какими кажутся. Если человек избрал своей профессией двадцать лет орать на солдат и руководить операциями типа уборки опавшей листвы в разгар листопада – что-то это говорит и о его ай-кью, и о его способности вписаться в нормальное человеческое общество.
Дивным представителем второй категории был расар по прозвищу Бородавка (имелось у него такое украшение на физиономии). Идиот он был клинический, уникальный в своем совершенстве. Многие солдаты замечали, что он провожает их мутным отчаянным взглядом: типа, блин, помню же, что хотел его вздрючить, а вот за что – забыл… Весьма, кстати, ценное, с солдатской точки зрения, качество. А уж о подвигах его легенды ходят на базе вот уже пять лет спустя после его перевода… и еще минимум столько же проживут.
О том, например, как Бородавка велел пятерым солдатам разделиться на две равные команды. Когда через десять минут он обнаружил, что в одной команде солдат двое, а в другой – трое, то отреагировал фразой «Ну вы и дебилы. Даже разделиться поровну не умеете.»
Тот же Бородавка как-то раз озверел, обнаружив, что на какие-то работы явились пятеро солдат вместо шести. (Причина этого состояла в том, что солдата с длинным именем Шай Зада Офер Леви некий неизвестный гений еврейского народа записал в наряд как двух человек – Шай Зада отдельно, Офер Леви отдельно.)
Разъяренный Бородавка звонит ответственной за дежурства офицерше по имени Шарон и долго орет на нее.
Шарон понимает, наконец, из его неудобоваримых воплей, что произошло, и чуть не падает со стула от смеха.
Бородавка теряет человеческий облик окончательно и принимается выдавать в трубку нечленораздельно-агрессивный поток сознания.
Шарон, которой при сборке забыли вмонтировать тормоза, спокойно кладет трубку.
Расар ругается еще пару минут, потом до него доходит, что в его трубке – гудки. Он звонит опять и орет что-то вроде «Да как ты смеешь бросать трубку мне в лицо!»
Шарон орет в ответ, что если он не прекратит общаться с ней в таком тоне, она с ним вообще разговаривать не будет, обкладывает Бородавку в три этажа и грохает трубкой второй раз.
Морда Бородавки принимает интенсивно-свекольный цвет, и на пару минут он теряет дар речи.
Шарон звонит ему сама и, пока он сипит и глотает воздух, объясняет, что, мол, так и так, один человек, длинное имя, твои болваны его записали как двух разных людей, так что никто никуда не сбежал и не дезертировал, не бушуй. И вообще, если не веришь, этот солдат к тебе придет и паспорт покажет.
Бородавка все выслушивает, отдувается и мрачно говорит:
– Да. Пусть придут. Оба.
Опять-таки, тот же Бородавка как-то выдал, со слезой в уголке глаза и дрожью в голосе, одному из офицеров базы:
– Армия мне жизнь сломала. Если б я на сверхсрочную не остался, сегодня был бы (мечтательно) заведующим овощным отделом в супермаркете…
С другой стороны, есть и такие расары, как легендарный Витамин – совершенно безбашенный умница и редкостный пофигист. Он и на сверхсрочную-то остался, только чтобы в тюрьму не садиться.
Дело в том, что в бытность свою солдатом Витамин совершенно ошалел от того, что ему на протяжении чуть ли не полугода постоянно обещали увольнительную, а потом в последний момент отменяли. То учения, то боевые задания, то еще чего, а без него шестеренки в системе вращались куда как плохо – вот, понимаешь, если б речь шла не о тебе, так, может, и выпустили бы, а без тебя никак… И у Витамина снесло крышу. Выразилось это в том, что он угнал машину командира базы и уехал в самоволку в Эйлат. Вернулся сам, через три недели – деньги закончились. А ему и говорят: либо, друг, садись в тюрьму (за два месяца до дембеля), либо подписывай контракт и шагай на курсы расаров – ты у нас ценный кадр, историю с самоволкой и угоном замнем. Ладно, говорит Витамин, но имейте в виду: вы меня хотели – вы меня получили, так что потом не жалуйтесь.
Что он вытворял, уже будучи расаром – это просто поэма. Скажем, где-то на базе у него был закопан неучтенный бронетранспортер. Лишний, так сказать. Витамин его спер неизвестно где и неизвестно у кого. Всем известно, что закопан, но никто не знает – где. Сколько раз приезжали комиссии, искали его с собаками, с миноискателями, один раз даже с экскаватором – все без толку. База в пол-Негева, иди найди.
С дисциплинарными вопросами Витамин разбирался, прямо скажем, не слишком традиционными методами. К примеру, является к нему некий Женька, который теоретически был кладовщиком, а практически – заместителем Витамина.
– Шеф, – говорит, – Меня тут военная полиция поймала, так что скоро телега придет.
– А, ну-ну, – отвечает Витамин, – Молодец, что сказал.
На следующий день вызывает Витамин Женьку:
– Евген, – мрачно произносит расар голосом Робокопа, – Подь сюды, дефект. На тебя тут телега из военной полиции пришла. Тебе стыдно?
– Не-а.
– Ну и хрен с тобой. Тогда хоть кофе завари.
Или, скажем, сидят себе вечером в подсобке кладовщики, водители и прочая обслуга. И заходит у них интеллектуальный спор о том, кто лучше пить умеет – русские евреи или индийские. Слово за слово, решили проверить опытным путем. Приволокли энное количество топлива, расставили, выбрали участников (Женька – за честь «русских» постоять, один из поваров – за честь «индийцев»), назначили жюри, расселись…
Открывается дверь, входит Витамин.
Немая сцена.
Витамин манит Женьку пальцем, произносит сакраментальное «Евген, подь сюды, дефект» и выходит. Женька – за ним, с видом (и самоощущением) идущей на заклание овцы.
Витамин – угрожающе:
– Евген! Я на тебя четыреста шекелей поставил. Проиграешь – урою.
…Кстати, он не проиграл.
О-о-о, расары – это да. Это слов никаких не хватит. И злости, как правило, тоже.
![/_pu/221/71974013.jpg](/_pu/221/71974013.jpg)
Расар – это сокращенное рав-самаль раши, главстаршина.
Дивная должность – главстаршина базы. Отвечает за все, что приводит солдата обыкновенного в трепет: за дисциплину, уборку территории, внешний вид персонала и так далее в том же духе.
Солдат, разумеется, по самой природе своей испытывает антагонизм к таким вещам, как короткая стрижка, приход вовремя куда бы то ни было, чистка обуви, сгребание листьев, подметание дорожек, мытье сортиров – короче, ко всему, за что отвечает расар. Поэтому солдат от расара бегает. А голос расара очень быстро превращается в профессионально-могучий металлический рев, разносящийся по всей базе и заставляющий вздрагивать даже тех, к кому он не обращен.
– Эй! Ты! Ицик! Иди сюда! Где грабли! Я тебе что сказал сделать! Сгрести здесь! Когда! Час назад! Молчать! Чтоб через десять минут! – Ну, и так далее. В речи расаров из знаков препинания присутствует только восклицательный знак, они даже вопросы задают приказным тоном.
Любому солдату известно: если попадешься расару на глаза, то либо отправит стричься, либо пошлет работать. А солдат работать не хочет. Тем более, что работы с высокой вероятностью будут совершенно идиотскими. Очень хорошо помню одного своего сомученика-курсанта, который по приказу расара под дождем «красиво разравнивал» граблями клумбу… покрытую лужей десятисантиметровой глубины.
Итак, солдат от расара пытается увернуться. Всеми доступными способами. Разрабатываются маршруты с малой вероятностью обнаружения расаром. Вдоль ограды, позади строений, под прикрытием деревьев… На открытом месте солдат движется короткими перебежками, предваряемыми внимательным осмотром местности.
Актерские способности всемерно развиваются.
Одинокий солдат, поймавший взгляд расара, останавливается на всем скаку, театрально хлопает себя по лбу, громко восклицает что-нибудь вроде «Блин, как же я забыл-то?!», разворачивается на 180 градусов и с озабоченным видом уносится стремительным галопом.
Если солдат двое или больше, то самый авторитетный из них устраивает остальным короткий неразборчивый инструктаж, в конце коего выкрикивает (так, что расару слышно) что-нибудь вроде «И быстрее, быстрее, мать вашу! Это нужно закончить еще вчера! Пошел!», после чего участники этюда деловито разлетаются в максимально разнообразных направлениях. Чтоб у расара глаза разбежались.
По должности расару положено быть злобной тупой сволочью. Про тех же представителей этого племени, которые злобными тупыми сволочами не являются, в армии говорят обычно, что они слишком умны / добры / интеллигентны, чтобы быть хорошими расарами. В общем-то, что-то в этом есть – расар суть бич Божий, каковой обязан наводить ужас и пользоваться непререкаемым авторитетом. Интеллект, чувство юмора и доброта в этом только помешают.
Кстати, с довольно высоким процентом расаров происходит поразительная метаморфоза, когда они не находятся в присутствии солдат, и ноблесс уже не оближ. Злобно оскаленная морда ацтекского божка вдруг превращается во вполне симпатичное лицо, неизвестно откуда появляется осмысленная речь. За некоторыми даже замечалась способность улыбаться. Вот голос, правда, остается таким же – манера разговаривать въедается глубже всего.
С другой стороны, многие расары действительно именно таковы, какими кажутся. Если человек избрал своей профессией двадцать лет орать на солдат и руководить операциями типа уборки опавшей листвы в разгар листопада – что-то это говорит и о его ай-кью, и о его способности вписаться в нормальное человеческое общество.
Дивным представителем второй категории был расар по прозвищу Бородавка (имелось у него такое украшение на физиономии). Идиот он был клинический, уникальный в своем совершенстве. Многие солдаты замечали, что он провожает их мутным отчаянным взглядом: типа, блин, помню же, что хотел его вздрючить, а вот за что – забыл… Весьма, кстати, ценное, с солдатской точки зрения, качество. А уж о подвигах его легенды ходят на базе вот уже пять лет спустя после его перевода… и еще минимум столько же проживут.
О том, например, как Бородавка велел пятерым солдатам разделиться на две равные команды. Когда через десять минут он обнаружил, что в одной команде солдат двое, а в другой – трое, то отреагировал фразой «Ну вы и дебилы. Даже разделиться поровну не умеете.»
Тот же Бородавка как-то раз озверел, обнаружив, что на какие-то работы явились пятеро солдат вместо шести. (Причина этого состояла в том, что солдата с длинным именем Шай Зада Офер Леви некий неизвестный гений еврейского народа записал в наряд как двух человек – Шай Зада отдельно, Офер Леви отдельно.)
Разъяренный Бородавка звонит ответственной за дежурства офицерше по имени Шарон и долго орет на нее.
Шарон понимает, наконец, из его неудобоваримых воплей, что произошло, и чуть не падает со стула от смеха.
Бородавка теряет человеческий облик окончательно и принимается выдавать в трубку нечленораздельно-агрессивный поток сознания.
Шарон, которой при сборке забыли вмонтировать тормоза, спокойно кладет трубку.
Расар ругается еще пару минут, потом до него доходит, что в его трубке – гудки. Он звонит опять и орет что-то вроде «Да как ты смеешь бросать трубку мне в лицо!»
Шарон орет в ответ, что если он не прекратит общаться с ней в таком тоне, она с ним вообще разговаривать не будет, обкладывает Бородавку в три этажа и грохает трубкой второй раз.
Морда Бородавки принимает интенсивно-свекольный цвет, и на пару минут он теряет дар речи.
Шарон звонит ему сама и, пока он сипит и глотает воздух, объясняет, что, мол, так и так, один человек, длинное имя, твои болваны его записали как двух разных людей, так что никто никуда не сбежал и не дезертировал, не бушуй. И вообще, если не веришь, этот солдат к тебе придет и паспорт покажет.
Бородавка все выслушивает, отдувается и мрачно говорит:
– Да. Пусть придут. Оба.
Опять-таки, тот же Бородавка как-то выдал, со слезой в уголке глаза и дрожью в голосе, одному из офицеров базы:
– Армия мне жизнь сломала. Если б я на сверхсрочную не остался, сегодня был бы (мечтательно) заведующим овощным отделом в супермаркете…
С другой стороны, есть и такие расары, как легендарный Витамин – совершенно безбашенный умница и редкостный пофигист. Он и на сверхсрочную-то остался, только чтобы в тюрьму не садиться.
Дело в том, что в бытность свою солдатом Витамин совершенно ошалел от того, что ему на протяжении чуть ли не полугода постоянно обещали увольнительную, а потом в последний момент отменяли. То учения, то боевые задания, то еще чего, а без него шестеренки в системе вращались куда как плохо – вот, понимаешь, если б речь шла не о тебе, так, может, и выпустили бы, а без тебя никак… И у Витамина снесло крышу. Выразилось это в том, что он угнал машину командира базы и уехал в самоволку в Эйлат. Вернулся сам, через три недели – деньги закончились. А ему и говорят: либо, друг, садись в тюрьму (за два месяца до дембеля), либо подписывай контракт и шагай на курсы расаров – ты у нас ценный кадр, историю с самоволкой и угоном замнем. Ладно, говорит Витамин, но имейте в виду: вы меня хотели – вы меня получили, так что потом не жалуйтесь.
Что он вытворял, уже будучи расаром – это просто поэма. Скажем, где-то на базе у него был закопан неучтенный бронетранспортер. Лишний, так сказать. Витамин его спер неизвестно где и неизвестно у кого. Всем известно, что закопан, но никто не знает – где. Сколько раз приезжали комиссии, искали его с собаками, с миноискателями, один раз даже с экскаватором – все без толку. База в пол-Негева, иди найди.
С дисциплинарными вопросами Витамин разбирался, прямо скажем, не слишком традиционными методами. К примеру, является к нему некий Женька, который теоретически был кладовщиком, а практически – заместителем Витамина.
– Шеф, – говорит, – Меня тут военная полиция поймала, так что скоро телега придет.
– А, ну-ну, – отвечает Витамин, – Молодец, что сказал.
На следующий день вызывает Витамин Женьку:
– Евген, – мрачно произносит расар голосом Робокопа, – Подь сюды, дефект. На тебя тут телега из военной полиции пришла. Тебе стыдно?
– Не-а.
– Ну и хрен с тобой. Тогда хоть кофе завари.
Или, скажем, сидят себе вечером в подсобке кладовщики, водители и прочая обслуга. И заходит у них интеллектуальный спор о том, кто лучше пить умеет – русские евреи или индийские. Слово за слово, решили проверить опытным путем. Приволокли энное количество топлива, расставили, выбрали участников (Женька – за честь «русских» постоять, один из поваров – за честь «индийцев»), назначили жюри, расселись…
Открывается дверь, входит Витамин.
Немая сцена.
Витамин манит Женьку пальцем, произносит сакраментальное «Евген, подь сюды, дефект» и выходит. Женька – за ним, с видом (и самоощущением) идущей на заклание овцы.
Витамин – угрожающе:
– Евген! Я на тебя четыреста шекелей поставил. Проиграешь – урою.
…Кстати, он не проиграл.
Читайте также:
"Трёхсотые" быстро становятся "двухсотыми": ВСУ не могут выйти из Курской области. Зеленский обратился к НАТО
07.09.2024 11:51
В Курской области продолжается атака ВСУ. При этом у противника сложилась непростая ситуация: выйти из приграничья они не могут. "Трёхсотые" быстро становятся "двухсотыми" из-за плохой системы эвакуации. Зеленский снова обращается к НАТО.
Удар по Полтаве это только начало: более 800 украинских боевиков и западных наемников, включая офицеров НАТО, пошли в расход
Прошедшая неделя точно надолго запомнится киевскому режиму и его западным "дирижёрам". И не успел враг еще оправиться от этого удара, на подходе уже новый сюрприз от русских. В результате удара по учебному военному центру в Полтаве 3 сентября погибли и ранены около 500 специалистов, среди них наемники из Европы, сообщил СМИ высокопоставленный военный источник.
О возможных ракетных ударах НАТО в глубину России. Что делать?
07.09.2024 21:32
Может, с другой стороны, мы только и ждём удобного повода, чтобы обрушить всю мощь нашего ядерного кулака на голову супостата.
На самом деле Украина потеряла два F-16, а не один
08.09.2024 00:16
На днях версию о неготовности украинских пилотов американских машин к боям подтвердили инсайды в американских же СМИ.
Полтава повторится. Безопасных мест для специалистов НАТО на Украине не осталось
07.09.2024 18:30
Удары, схожие с тем, что нанесён по учебному центру в Полтаве, будут повторяться. Теперь на Украине не осталось ни одного безопасного места для специалистов НАТО.