ВСУ получили от США "супероружие". Но тут же возникла проблема

ВСУ получили от США "супероружие". Но тут возникла загвоздка. Выяснилось, что украинские войска совсем не скоро смогут им воспользоваться.
Киевский режим получил от США ЗРК Patriot. Несмотря на это, ВСУ пока рано радоваться, заявил американский генерал в отставке Марк Хертлинг в комментарии к ситуации для Newsweek.
Примечательно, что украинские власти очень рассчитывали на эти комплексы, воспринимая их как некое супероружие, и давно выпрашивали ЗРК у Вашингтона, о чём сообщал канал CNN. Но на практике всё оказалось труднее.
Хертлинг пояснил, что ВСУ просто физически не смогут задействовать данные ЗРК в боевых действиях против России раньше конца весны следующего года.
Дело в том, что несколько месяцев уйдут на полноценную доставку всех необходимых компонентов и подготовку украинских военнослужащих.
Кроме того, генерал уточнил, что системы Patriot не смогут защитить всё небо Незалежной. Они не мобильны и обеспечивают оборону лишь конкретного объекта или района. Укрыть куполом могут, например, город Киев.
Киевский режим получил от США ЗРК Patriot. Несмотря на это, ВСУ пока рано радоваться, заявил американский генерал в отставке Марк Хертлинг в комментарии к ситуации для Newsweek.
Примечательно, что украинские власти очень рассчитывали на эти комплексы, воспринимая их как некое супероружие, и давно выпрашивали ЗРК у Вашингтона, о чём сообщал канал CNN. Но на практике всё оказалось труднее.
Хертлинг пояснил, что ВСУ просто физически не смогут задействовать данные ЗРК в боевых действиях против России раньше конца весны следующего года.
Дело в том, что несколько месяцев уйдут на полноценную доставку всех необходимых компонентов и подготовку украинских военнослужащих.
Кроме того, генерал уточнил, что системы Patriot не смогут защитить всё небо Незалежной. Они не мобильны и обеспечивают оборону лишь конкретного объекта или района. Укрыть куполом могут, например, город Киев.
Читайте также:
Лукашенко в длительной командировке: готовит ответ Киеву вместе с Путиным или переждёт острую фазу давления?
Лукашенко объявил о длительной командировке и встрече с Путиным ровно в момент истечения ультиматума Зеленского. Киев требует убрать ретрансляторы, прекратить поставки топлива и грозит ударами по белорусским НПЗ. Почему Батька уезжает из Минска именно сейчас? Реальная подоплёка, возможные сценарии и что это значит для Беларуси и России.
От ночных дронов к круглосуточному кошмару: как Москва ломает хребет украинской логистике и вынуждает Зеленского к миру
Россия вышла на новый уровень давления — теперь высокоточные удары по складам, логистике и коммуникациям ВСУ идут 24/7. Эффективность выросла, ПВО не справляется, а тыл Украины медленно, но верно разрушается. Почему этот момент может стать переломным для Зеленского и всей Украины?
Тыловой щит Киева рушится: Закарпатье с эвакуированными заводами из Донбасса стало главной мишенью российских ракет
Украина спешно перебрасывает сотни заводов и тысячи специалистов в Закарпатье, надеясь спрятать их подальше от фронта. Но вместо безопасного тыла регион превращается в приоритетную цель для российских баллистических ударов. Почему Киев сам создал новую уязвимость и чего ждать дальше — в детальном разборе.
Терпение лопнуло: Россия обещает отправить энергетику Украины в XVII век после удара по Севастополю
Севастополь на несколько часов полностью обесточен после ночной атаки украинских дронов на энергообъекты. В ответ из Госдумы прозвучало жёсткое предупреждение: энергосистема Украины будет методично уничтожена, и страна рискует вернуться в XVII век. Что стоит за этой угрозой, как развивается война на истощение и чем это обернётся для обеих сторон? Разбор реальных последствий.
Почему Лавров и Рябков противоречат друг другу: жёсткая правда Путина о переговорах, Стамбуле и реальном положении дел
В один день Лавров фактически признал провал всех западных переговоров, а Рябков похвалил усилия Трампа. Что стоит за этими разными сигналами? Путин на совещании с правительством раскрыл единую логику российской позиции: от Стамбуля-2022 до реалий на фронте. Почему дипломаты говорят по-разному и что это значит для будущего конфликта.