Место встречи Путина и Ким Чен Ына стало пугающим знаком Западу

Путин встретился с Ким Чен Ыном на космодроме Восточный, и уже само место встречи – пугающий Запад знак. Еще одну часть договоренностей, о которых не рассказывают, мы увидим на фронте через какое-то время. Однако, что и показала эта встреча, есть еще один – на самом деле ключевой – вопрос, без решения которого даже СВО теряет смысл.

Начнем с простого. Почему место встречи — это знак?

С чего началась космонавтика? С баллистических ракет. Самая большая проблема у ракетной программы КНДР – дальность. Конечно, в Северной Корее утверждают, что тяжелый «Хвасон» уже может долететь до США. Но одно дело утверждать… Встреча на космодроме – это жирный намек Западу, что КНДР, обладающая ядерными боеголовками, благодаря России будет обладать и средством их гарантированной доставки адресату.


Что Россия может получить от Северной Кореи? Военные эксперты утверждают, что это артиллерийские снаряды (благо, калибры, советские еще, совпадают), которых сколько ни произведи – все равно, чем больше, тем лучше. Плюс системы залпового огня и оперативно-тактические ракеты (типа «Искандера»).

Западные СМИ пугают публику и северокорейскими солдатами, которые могут появиться на фронте. США выступили по этому поводу с феерическим заявлением – мол, призываем КНДР не нарушать принятые на себя международные обязательства и не поставлять оружие России. Откуда взялись эти обязательства, знают только в США.

Но важнее всего другое. Укоренившееся в общественном сознании, что хорошо было видно по публикациям прессы, высокомерное и ироничное отношение к КНДР. Потому что – коммунистическая диктатура. Правда?

А если подумать? Китай – коммунистическая диктатура (с точки зрения Запада), во Вьетнаме коммунизм – государственная идеология. Так в чем же дело? В том, что небольшую страну просто задушили санкциями, загнали в тотальную изоляцию, перекрыли все пути для развития. А потом еще и демонизировали режим, поставив все с ног на голову — обвиняя не санкции, а «идеи чучхе» в нищенском существовании народа. (Чучхе – это, кстати, самобытность, суверенитет, опора на собственные силы.)

А чего хотел режим? Чего хотел такого, что не мог допустить Запад? Суверенитета. Свободы от колониализма. Собственного пути развития. Того же, чего и сейчас требуют многие страны мира.

«Россия поднялась на священную борьбу для защиты своего суверенитета», — заявил Ким Чен Ын на встрече с Путиным. Но вот это снобистское отношение к странам, которые принято через губу называть «изгоями» (а ведь теперь они – КНДР, Иран — наши союзники) показывает, что у нас нет главного: мировоззренческого суверенитета. Тридцать лет либерального ментального террора не прошли даром.

Разворот на Восток и Глобальный Юг, сближение с КНДР, Ираном, другими стремящимися к независимости странами, — это геополитика. «Физический» разворот – новые торговые, политические, культурные связи. Но без разворота ментального, без формирования собственного русского мировоззрения, национального самосознания, собственной «идеи чучхе» – толку от этого не будет. Если не избавиться от либерально-западных штампов в мышлении – даже победа в СВО не станет победой. Ибо всё вернется на круги своя, пусть и с новыми территориями.