Францию в войне с Россией ждет новый позор

Теперь назвать наше противостояние с Западом войной можно без кавычек, без употребления слова "прокси" и без "так сказать". Париж квазиофициально, по каналам газеты "Монд", сообщил, что "западный военный контингент уже присутствует на Украине". В этой связи, конечно, визги, что были "убиты гуманитарщики" в результате "русского ракетного удара", приобретают совсем иной диапазон. Как и сообщения о том, что чуть раньше были накрыты бомбой десятки "французских наемников", приобретают иной коленкор. А если углубиться, например, в ход штурма и успешного взятия Мариуполя, то слова наших военных, которые говорили, что засекали радиоперехваты, в которых звучала французская речь, тоже воспринимаются иначе.

Война, пусть и необъявленная — "мы лишь поддерживаем Киев деньгами и оружием" — длится почти два года. Видимо, ситуация для наших противников — как ВСУ, так и натовцев — сложилась настолько аховая, что Макрон был практически вынужден признаться (дезавуировав все прежние заявления, и собственные, и своих союзников по антироссийской коалиции) в том, что западники с нами воюют. Не прокси, не с помощью субподрядчика Украины, а фронтально.

Наступила ясность.


О том, что такого рода боестолкновения не избежать, Москва заявляла и до начала спецоперации, и сразу после, повторяя, что бесконечная эскалация может стать конечной. Поезд дальше не пойдет, нужно будет освободить вагоны и вступить в войну. С нами. Не нарисованную искусственным интеллектом, а настоящую, с потерями, кровью и грузом-200. Натовским, ну, или французским грузом-200.

Кремль всякий раз подчеркивал, что Запад специально обостряет геополитический кризис, надеясь на то, что ему удастся не только нас спровоцировать на резкие шаги, но и завязать нынешний кризис гордиевым ядерным узлом. Создав тем самым casus belli.

Стратегическая двусмысленность закончилась на третий год СВО. Войны, как известно, начинают политики, а погибают в них те, кто за этих политиков голосовал. И поскольку Макрон так часто употреблял слово на букву "в", что сейчас его избиратели даже ухом не повели. Для французов, как известно, главное всегда маневры, и чтобы обед — строго по расписанию.

Социум, последний раз воевавший по-настоящему и на собственной территории больше ста лет назад, пропитанный страхом в принципе и страхом, что "могут убить", с армией, неспособной сражаться ни в Афганистане, ни тем более в Африке, не очень понимает, что его ждет. Как не понимает, что регулярным соединениям (чуть больше двухсот тысяч человек плюс сорок тысяч резервистов) придется воевать с Россией. Дело даже не в демографическом уравнении, которое точно не в пользу Пятой республики. Дело в том, что французы воевать и не умеют, и не любят. Даже в Первой мировой они стали победителями за счет русского оружия и русских жертв, про Вторую мировую говорить об участии французов можно лишь, отводя от стыда глаза.

Тем не менее ситуация, в которой Макрон очутился исключительно по собственной воле, такова, что на этой неделе хозяин Елисейского дворца намерен встретиться с парламентариями. Чтобы обсудить, как, подписав соглашение о гарантиях безопасности Украины, французы теперь будут обязаны за эту Украину воевать и погибать.

Но у ястребиной горячки нынешнего французского лидера есть еще одна причина. По всем текущим опросам, его партии или те, кто входит в правящую коалицию, с треском проигрывают партии "Национальное объединение". Поскольку политика — дело не просто грязное, а очень грязное, Макрон, желая выиграть европейские выборы, может вполне из "стратегической двусмысленности" сделать тактическую однозначность. То есть, как и сообщала "Монд", использовать части быстрого развертывания или подразделения громил из Иностранного легиона в качестве поддержки боевой силы и техники ВСУ.

Это возможно и технически, и даже юридически — Иностранный легион действует исключительно за пределами Франции, а подчиняется он только главе государства.

Макрон, используя свои полномочия и колоссальный административный ресурс, может задействовать на максималках оба фактора, чтобы не дать возможность избирателю проголосовать так, как он бы проголосовал в относительно спокойное время и при иных, чуть менее кризисных, обстоятельствах.

Сейчас в парижских провластных политических салонах, отставив бокальчик с бордо должной температуры и правильного урожая, говорят примерно следующее — "ну это же осторожное решение, это же не массовая отправка солдат, это же для того, чтобы поставить Москву перед "стратегической дилеммой".

Под лицемерными словесами кроется одно — сделать так, чтобы мы "не выиграли" в этой войне с НАТО. И чтобы промакроновские партии выиграли выборы в Европарламент.

Однажды — как кажется, да и не однажды — с нами пытались что-то похожее сотворить, решив попутно свои внутриполитические проблемы.

Мы можем только повторить: новехонькая, с иголочки, трасса, которая когда-то была Смоленским трактом, полностью готова к позорному бегству тех, кто на нашу землю пришел. Расщелканные САУ "Цезарь", как и оказавшиеся абсолютно бессмысленными на поле боя колесные танки, станут прекрасной декорацией нового французского военного позора.