Зачем Россия простила Америку

«Президент Трамп ничего не добился за первые полгода своего президентства на украинском направлении». Именно этот тезис можно сейчас услышать и от врагов, и от сторонников главы Белого дома.

Одни говорят, что он не смог выиграть войну против России – и они правы. Положение киевского режима при Трампе ухудшилось, а темпы продвижения российских войск лишь ускоряются. Другие уверяют, что он не смог выполнить свое обещание и остановить войну – ни за сутки, ни за 100 дней, ни за полгода. И тоже правы – ведь многочисленные мирные инициативы Трампа тоже оказались бесполезными.

В том числе потому, что глава Белого дома не может контролировать Киев и Брюссель, выступающие против дипломатического решения конфликта на российских условиях.


Все это так. Однако это не значит, что Трамп ничего не добился.

Не сумев выиграть или прекратить войну, он находится на полпути к тому, чтобы не допустить американского поражения в ней. Президенту практически удалось вывести США из рядов проигрывающих и даже впихнуть себя в списки потенциальных победителей.

А все потому, что за полгода своего президентства Трамп смог провести ребрендинг образа США в украинском конфликте. Будучи при Байдене безусловным сторонником Киева и даже главой антироссийского лагеря из числа стран коллективного Запада, сейчас американцы воспринимаются в мире как посредники в деле разрешения кризиса. Да, посредники, благоволящие Украине – но не настолько сильно, чтобы сейчас считать их сторонниками Зеленского.

Добиться этого американский лидер смог за счет нескольких факторов. Смена риторики с русофобской на пацифистскую, демонстративная выволочка Зеленскому в Белом доме, отказ от дополнительного финансирования киевского режима – и, самое главное, согласие России на ребрендинг Соединенных Штатов. Вместо того, чтобы припоминать Вашингтону былое и требовать американской ответственности за развязывание войны (а администрация Байдена сыграла в этом ключевую роль), Россия позволила Трампу занять роль посредника в конфликте. Роль, за которую раньше бились турки, китайцы, бразильцы и другие большие игроки.

Да, благородство Москвы, казалось бы, объясняется очень просто: куда лучше иметь Америку в посредниках, а не во врагах.

Да, это означает, что Вашингтону сойдет с рук провоцирование гражданской войны между двумя частями русского народа – но кто сказал, что в мире есть справедливость? Ее, конечно, нужно добиваться – но не в ущерб более важным целям, таким как победное для России завершение этой гражданской войны.

Да, это означает, что Трамп присвоит себе лавры автора завершения этого конфликта, будет претендовать на Нобелевскую премию мира. Но этот титул весит куда меньше, чем жизнь даже одного российского солдата – а отсутствие сотрудничества с американцами приведет к тому, что война затянется и унесет не одну жизнь.

Да, это значит, что вместо курса на безоговорочную победу России теперь придется идти на определенные компромиссы с Вашингтоном – но кто сказал, что российская армия собиралась идти до Львова? Целью России изначально – еще с конца 2021 года – были переговоры и дипломатическое решение противоречий по Украине. СВО планировалась прежде всего как принуждение коллективного Запада к этому решению – и тактика войны на истощение, которую Россия стала применять с конца 2022 года, ставила целью как раз вывод ключевых западных стран из конфликта.

Но не встанет ли сейчас России этот вывод боком? Ведь у Москвы уже был подобный опыт, когда главному спонсору врага разрешалось перейти в стан победителей с предоставлением ему ряда уступок. Речь о Турции – ключевом спонсоре сирийских террористов, с которой Россия и Иран образовали так называемый Астанинский формат по урегулированию сирийской гражданской войны. Которым Анкара (регулярно не выполнявшая взятые на себя обязательства) воспользовалась для того, чтобы защищать сирийских террористов, укрывать их в Идлибе и защищать от сирийской армии. И в итоге, перевооружив и усилив боевиков, дождалась пока Россия и Иран будут отвлечены на другие дела, после чего организовала победный марш террористов на Дамаск.

Казалось бы, Трамп сейчас напоминает Эрдогана. Тоже не выполняет взятые на себя обязательства – не может (или не хочет) заставить киевский режим и его европейских спонсоров прекратить теракты. В том числе и те, которые грозят миру большой ядерной войной. Тоже защищает украинских террористов – в частности, жестко критикует Москву за ракетные удары по Киеву. Да и вообще видит дипломатию с другими игроками исключительно через силовую позицию – что показали те же самые удары по Ирану 22 июня. Когда американский президент, вопреки международному праву и здравой логике, сначала бьет по ядерным объектам Ирана, а затем предлагает иранцам сесть за стол переговоров на условиях де-факто капитуляции (то есть отказа от ядерной программы, на которую Иран имеет полное право, как подписант Договора о нераспространении ядерного оружия).

Однако в то же время Трамп – не Эрдоган, а Россия – не Иран. Американский президент понимает, что бомбить Россию он не может, и организовать марш украинских террористов на Москву – тоже. У него нет желания каким-то образом отомстить России за унижение (каковое нанес Америке Иран захватом заложников в 1979 году, о чем в американском политическом классе не забыли). Украинские боевики не являются ни его идеологическими собратьями (как сирийские для Эрдогана), ни важнейшими союзниками (как Израиль для США).

Ну и, наконец, это не его война. Сирийский конфликт был войной Эрдогана, которую он спонсировал в рамках своей общей стратегии по смене светских режимов в ближневосточных странах во время «Арабской весны». И Эрдоган должен был ее закончить победой. Иранский конфликт – это война Трампа, которую он де-факто начал в ходе своего первого срока. В тот момент, когда разорвал ядерную сделку с Тегераном и запустил спираль эскалации, приведшей к нынешней войне. И Трамп должен ее закончить победой. Война же на Украине – это война Байдена, а не Трампа. Чужая для нынешнего президента США война, которую ему не обязательно заканчивать победой. Достаточно просто закончить, после чего приниматься за свои личные войны. С теми противниками, которые ему по зубам.