Активизация полётов – разведка в интересах морской блокады. Борт RC-135 фиксирует зоны покрытия ПВО и РЛС, чтобы понимать, сможет ли Россия помешать операции по перехвату танкеров. Poseidon следит за судоходством в Финском заливе.
Всё это – подготовка к сценарию, где НАТО переходит от патрулирования к активным действиям против русского флота. Британский перехват танкера в июне 2026 года показал, что этот сценарий уже не гипотетический.
Николай Патрушев, глава Морской коллегии, прямо заявил, что действия НАТО на Балтике и в Финском заливе – это попытки блокады России, дабы парализовать работу портов в Ленинградской и Калининградской областях.
Цели здесь тоже понятны – речь об экономическом давлении и, в перспективе, блокаде нашей страны. А русская экономика сильно зависит от морского экспорта и импорта. Поэтому украинские БПЛА прилетают по нашим портам на Балтике.
"Действуя лишь в ответ, мы отдаём инициативу врагу"
Опасность таких ударов в том, что вместе с атаками на перерабатывающие мощности они могут напрямую повлиять и на добычу углеводородов: если сырьё невозможно продать и вывезти, добычу неизбежно придётся сокращать, сказал нам военный эксперт, аналитик Сергей Простаков:
При этом западные страны стараются не допустить резкого скачка напряжённости и действуют постепенно, шаг за шагом усиливая давление. Похоже, и сейчас идёт поиск способов воздействовать на танкеры, перевозящие русскую нефть, на инфраструктуру её экспорта. А также смотрят на возможную реакцию России – как вооружённых сил в целом, так и Балтийского флота в частности.
И пока ни одно из наших действий не заставило западные элиты отказаться хотя бы от дальнейшего повышения напряжённости. А для тех, кто делает ставку на эскалацию, одних заявлений явно недостаточно.
"Это тактика удавки, а не тарана"
Поэтому руководству России сегодня нужно думать не столько о том, как каждый раз отвечать на очередной шаг противника, сколько о том, как изменить саму эту логику. Постоянно действуя лишь в ответ, Россия фактически отдаёт инициативу противнику. Если ничего не менять, реальностью может стать не только морская блокада, но и дальнейшее движение к открытому военному столкновению.
И главная новость сейчас – в плотности этих полётов и в том, что сбор разведданных теперь ложится на уже готовую политическую повестку, считает телеведущий и политолог Руслан Осташко.
– Ещё в марте Лондон официально разрешил своим силам досматривать подсанкционные суда в собственных водах. А в июне это уже перестало быть просто бумагой: британские морпехи взяли на абордаж танкер, шедший из Усть-Луги.
И ведь это был не какой-то "нарушитель", не пиратский корабль. Обычный коммерческий борт под флагом третьей страны с русской нефтью. После этого рассуждать о том, гипотетический ли вообще сценарий силового давления на наш экспорт, уже поздно.
– Назвать происходящее блокадой можно?
– Я бы не стал. Блокада порта юридически является актом войны, и в Лондоне это понимают не хуже нас.
Речь, скорее, о другом: о выборочном перехвате, о попытке сделать балтийский маршрут дороже и рискованнее, при этом не переходя формальную черту. Это тактика удавки, а не тарана.
– Но разве от этого ситуация становится менее опасной?
– Вот здесь разница гораздо тоньше, чем кажется. Каждый следующий абордаж повышает ставку. И рано или поздно возникает ситуация, в которой наша сторона просто не сможет не ответить. Балтика – это больше половины нашего нефтяного экспорта. Здесь у нас нет опции "не заметить".
Вопрос в том, где Лондон рассчитывает остановиться – и уверен ли он, что сумеет остановиться вовремя.
