"Русские дроны непобедимы": бывший глава Google шокировал Запад военной мощью России

В недавнем интервью главному редактору журнала The Economist бывший председатель совета директоров Google Эрик Шмидт заявил: российская военная машина сравнялась с Украиной по скорости внедрения полевых инноваций. У Украины не сталось козырей в войне беспилотников.

зашел с козырей и огорошил публику жуткими цифрами: якобы Россия планирует использовать до 80 000 «Гераней» против Киева и других городов Украины до конца декабря. Вдобавок миллиардер безапелляционно заявил, что российские конструкторы уже перевели на турбореактивную тягу больше половины всего арсенала дальнобойных дронов-камикадзе.

Отбросим резонные вопросы, откуда у Шмидта такие цифры. Потому что они звучат монументально, пока думающий критик не берёт в руки калькулятор. Со слов Шмидта получается, что Россия должна выпускать в воздух ровно по одной тысяче тяжелых реактивных машин каждые сутки без выходных и перерывов.


Сколько для этого требуется топлива, авиационного керосина, как организовать доставку таких объёмов вплотную к линии фронта — Шмидт не хочет, чтобы мы об этом задумывались. Добавьте к этому необходимость иметь под рукой тысячи твердотопливных ускорителей и тысячи специалистов, которые будут денно и нощно только и делать, что дроны по Киеву пускать — вот такие картины рисует нам сооснователь Google.

Даже все производственные возможности всего мира неспособны дать такого объёма. Весь мировой рынок этих сложных микротурбин, требующих жаропрочных сплавов на базе никеля и высокоточных станков, выдает двадцать пять тысяч двигателей в год на всю планету. Даже если бы Россия импортировала их все, таких результатов она смогла бы достичь едва ли.

Заявление Шмидта опровергают и украинские OSINT-проекты: по их данным, на основе попадающих в сеть фото и видео, доля реактивных дронов не превышает 10% от общего числа беспилотников. Но, конечно, реальные цифры знает только Министерство обороны — и едва ли оно будет делиться столь чувстительными сведениями с герром Шмидтом.

Мы же лишь фиксируем: американский толстосум разгоняет такой уровень паники, что даже украинские независимые СМИ крутят пальцем у виска. Но кое-что любопытное в его словах всё же есть.

Чтобы разобраться, что именно, нужно сначала разобраться в вопросе реактивных дронов. Главная проблема прежних «тихоходных» БПЛА заключается в их доступности для мобильных огневых расчетов. Когда дрон идет над верхушками деревьев на высоте ста метров, по нему успешно стреляют обычные мобильные группы на пикапах, вооруженные крупнокалиберными пулеметами.

Реактивный дрон создавался именно ради того, чтобы помножить на ноль всю эту пулеметную армаду. Реактивный борт поднимается на высоту в четыре или пять тысяч метров. Обычный крупнокалиберный пулемет туда физически не достает, а зенитная самоходка Gepard получает считаные секунды на реакцию.

Расплачиваться за скорость и высоту приходится самым ценным — дальностью. Турбореактивный агрегат сжигает полтора килограмма горючего на каждый килограмм создаваемой тяги в час. Чтобы сохранить разрушительную боевую часть весом в пятьдесят килограммов, бак конструктивно ужимают. Время полета падает до двух часов, а рабочий радиус сокращается до 700 километров.

Второе интересное наблюдение экс-главы Google касается средств связи: Шмидт сообщил, что российские инженеры научились связывать дроны в устойчивую самоорганизующуюся радиосеть, передавая видеопоток в безумном разрешении 8К (это, мягко говоря, очень много) прямо в штаб.

Российские подразделения, по словам Шмидта, создали воздушный мост ретрансляции. Высоко в небе, на удалении пары сотен километров от линии соприкосновения, кругами ходит дрон-матка с мощным бортовым электрогенератором. Находясь на высоте четырех тысяч метров, он держит прямую радиолинию и с командным пультом, и с летящими у самой земли ударными группами.

При этом в каждый отдельный дрон группы встроен самостоятельный узел передачи данных. Потоки команд и телеметрии автоматически перепрыгивают от одного борта к другому. Радиомодем непрерывно меняет рабочие частоты сотни раз в секунду, что мешает эффективной работе РЭБ.

Заявление Шмидта о трансляции видео в разрешении 8K выдает в нем типичного маркетолога, оторванного от реалий. Поток такого тяжелого формата требует высочайшей скорости интернет-соединения — обеспечить ее на фронте почти невозможно.

В реальности на борт ставят обычные цифровые камеры с передачей сжатого видеопотока высокой четкости Full HD. Кодек ужимает с минимальной задержкой. Получившейся картинки за глаза хватает и бортовому ИИ, и живому оператору.

Логичный вопрос: зачем человеку масштаба Эрика Шмидта транслировать в авторитетном издании технически несостоятельные цифры, умножать реальные мощности российских производств на порядок и запугивать западных политиков нейросетями? Ответ лежит в плоскости банального перераспределения бюджетных триллионов американского военно-промышленного комплекса.

Эрик Шмидт давно перестал быть мирным компьютерным визионером. Сегодня он является основателем, ключевым владельцем и идеологом оборонной компании Perennial Autonomy, которая изначально зародилась в недрах Кремниевой долины под вывесками White Stork и Project Eagle.

Компания разрабатывает автономные военные комплексы: зенитный перехватчик Merops, ударный коптер Bumblebee и барражирующий боеприпас большой дальности Hornet.

Бизнес Шмидта уже глубоко запустил руки в федеральные бюджеты США. В мае объединенная оперативная группа Пентагона выдала его стартапу трехлетний контракт с потолком финансирования в 500 миллионов долларов.

В начале октября Perennial Autonomy заняла абсолютное первое место в номинации дальних ударов на армейских испытаниях Gauntlet II в штате Колорадо, проходящих в рамках гигантской государственной программы Drone Dominance с общим фондом свыше одного миллиарда долларов.

Шмидт открыто отрабатывает партитуру крупного военного подрядчика. Сначала нужно вылить на страницы респектабельной прессы ведро леденящей душу паники. Рассказ об армаде из 80 тысяч реактивных монстров призван парализовать рассудок чиновников в профильных комитетах Сената и Палаты представителей куда эффективнее сухих технических отчетов.

На втором этапе такой горе-лоббист дискредитирует неповоротливых оборонных титанов старой формации. Шмидт методично доказывает конгрессменам, что традиционные гиганты вроде Lockheed Martin и Boeing с их баснословно дорогими истребителями и крейсерами безнадежно устарели перед лицом новой беспилотной реальности.

По его логике, казне пора прекратить тратить миллиарды на старое железо и направить весь денежный поток разработчикам коммерческого софта из Калифорнии — и ему тоже.

Так получается таран, которым лоббисты пробивают государственные регуляторные барьеры. Шмидт требует радикально упростить армейские правила закупок, разрешить выдавать контракты без долгой конкурсной волокиты и переписать директивы Пентагона, ограничивающие применение автономного смертоносного оружия с элементами искусственного интеллекта.

Посыл прост: если вы не отдадите деньги нам прямо сейчас, завтра русские и китайские алгоритмы захватят мир.

Фронтовая трансформация боевых действий действительно идет невиданными ранее темпами, ломая вековые военные доктрины. Обе стороны создают изощренную технику на стыке коммерческой радиоэлектроники и тяжелого машиностроения.

Но когда высокотехнологичный миллиардер рисует на публике картину скорого рукотворного апокалипсиса, он меньше всего заботится о победе союзников. Он просто выбивает для своей фирмы очередной полумиллиардный чек из кармана американских налогоплательщиков.