Современная военная биология: американский взгляд

Как известно, сотрудничество между Пентагоном и Украиной в области изучения патогенов человека и животных действует с 2008 года. В соответствии с подписанным соглашением, уже через два года начал эксплуатироваться один из объектов для изучения особо опасных патогенов, построенный на базе Одесского противочумного института. За следующие пять лет на Украине, от Львова до Луганска, было построено несколько подобных лабораторий по изучению опасных микроорганизмов. При этом новые лаборатории, оснащённые самой современной техникой, после строительства сразу же были законсервированы, поэтому научная деятельность на благо прогресса в них не велась ни дня.

Упомянутые же в начале статьи американские военные биологи начали свою деятельность в окрестностях Харькова вскоре после государственного переворота в 2014 году. Из рассказа некоторых беженцев стало известно, что специалисты из США участвуют в обустройстве очередной микробиологической лаборатории в городе Мерефа Харьковской области. Процесс облегчается тем, что строительство ведётся на базе Харьковского института экспериментальной и клинической ветеринарной медицины, а финансирование проекта осуществляется американской стороной. Тем самым возведению храма химико-биологических наук не мешает ни ведение «АТО», ни подготовка к зиме, о чём недавно загадочно заявил новоиспечённый мэр Киева.

Разумеется, американцы не участвуют в процессе строительства. В их задачу входит наладка и подготовка к эксплуатации химического оборудования лаборатории, большая часть которой, к слову, расположена под землёй — до трёх этажей вглубь. Вряд ли это обусловлено фактором плодородности украинского чернозёма, а вот на режим секретности объекта это указывает самым непосредственным образом.


Как утверждают вынужденные переселенцы, имевшие отношение к строительству, лаборатория близ Харькова связана с уже упоминавшимися исследовательскими центрами, построенными в 2008—2010 гг., и все они будут запущены в одно время после сдачи в эксплуатацию нового объекта.

Кажется маловероятным, что больше десятка лабораторий будут использоваться исключительно для изучения способов борьбы с патогенами, как не верится и в то, что население Украины заинтересовано в реализации программы хранения ядерных отходов на территории страны.

Впрочем, опасность строящейся лаборатории видна пока только в том, что для сброса отходов будет использоваться протекающий рядом с ней один из притоков рек Северский Донец и Дон, что уже говорит о том, что местная экологическая обстановка, а в перспективе — и российская, — находится под угрозой.

Конечно же, я не утверждаю, что запуск сети лабораторий, построенных в рамках военно-биологического сотрудничества с США, нанесёт непоправимый вред экологии Украины. Напротив, хочется верить, что борьба с патогенами человека и животных, объявленная Киевом и Вашингтоном, рано или поздно приведёт к открытию лекарства от энцефалита или лихорадки Эбола. И, возможно, через пару десятилетий Украина станет мировым лидером в области биологии, ветеринарии и смежных отраслях, а украинские учёные избавят развивающиеся страны от ежегодно вспыхивающих эпидемий холеры и чумы.

Вот только практика показывает, что войны — локальные и мировые — зачастую становятся завесой для неприглядной стороны деятельности правительств, виновных в их разжигании. Во время последней мировой войны учёные всех мастей испытывали пределы выносливости человеческого организма, зверски пытая и терзая мирных граждан и военнопленных для создания новых видов оружия.

Не станет ли нынешняя Украина родиной нового «отряда 731»? Этого предсказать нельзя. Можно лишь верить и надеяться, что этот проект не станет очередным полигоном для создания новых видов оружия, которое в таком случае неизбежно будет нацелено на растерзанную и окровавленную землю Новороссии ради успешного продолжения «антитеррористической операции».