Эль Мюрид: Вождь краснокожих

В ситуации, когда спереди — враги, а сзади — предатели, завидовать ополчению Новороссии явно не приходится. Под ополчением есть смысл понимать только тех людей, которые взяли в руки оружие для защиты своих идеалов. И не стоит думать, что таких мало. Хотя, конечно, стало меньше.

Вопрос «Что делать» стоит перед ними в полный рост. Выбор невелик — либо в составе всевозможных «народных милиций» вернуться под киевскую руку, стать прислугой новой старой власти, пройти процедуру «десепаратизации» и возблагодарить судьбу, что выжили в летней мясорубке, либо — повторить судьбу брошенных на убой в аэропорту Донецка или быть зачищенными всевозможными генпрокуратурами, МГБ и прочими карательными органами. За нелояльность.

Если у кого-то еще есть на этот счет иллюзии — они в ближайшем будущем будут рассеяны тем или иным образом.


Наконец, есть еще один выход — уйти в Россию. Стать беженцем и по возможности вывезти семьи. Или уйти обратно, «покаяться» перед киевскими властями и весьма вероятно, получить прощение. Во всяком случае, такие случаи тоже есть.

Любые другие возможности, мягко говоря, весьма нереалистичны. Никто не будет освобождать не только Киев, но и Славянск, Краматорск, Дружковку. Хотя под такой вывеской вполне возможно, что «с этой стороны» сформируют ударную группировку из подлежащих истреблению, и они пойдут штурмовать позиции таких же лишних для Киева боевиков территориальных батальонов и Нацгвардии. Взаимоуничтожаясь ко взаимному удовольствию Москвы, Киева, Донецка и Луганска.

Можно, конечно, теоретизируя, предположить какое-то иное развитие событий, однако думаю, что оно будет выглядеть слишком сферическим, чтобы стать хотя бы тенью правды.

Текущий формат войны и прочно налаженное бесструктурное управление извне с помощью поставок оружия, техники и гуманитарной помощи прочно держат ополчение на привязи. Пребывающие в вечном дефиците всего отряды ополчения не могли и так и не смогли создать резервы, которые делали бы их независимыми от внешних поставок хотя бы какое-то время.

Уже поэтому любой отряд, который выйдет из подчинения, будет в течение очень короткого времени приведен в чувство элементарным обрезанием снабжения. На командира же навесят все грехи, которых при существующем положении дел у всех более чем предостаточно. Тут же, как в случае с Бедновым, найдется подвал, садисты-палачи. Пропагандисты немедленно найдут фашистов и белогвардейцев, ну, и «отжимы», черный нал и прочие прелести текущей обстановки. Об остальном позаботятся карательные органы, кураторы и добрый «Шмель» в опытных руках.

Нет смысла обсуждать восстание внутри восстания, попытку переворота или создания зоны, свободной от кремлевских гауляйтеров — этого тоже не будет. Поздно. Время ушло.

Время народного восстания закончилось, теперь ополчение — это просто инструмент политики кремлевских кураторов в их торговле с Киевом и Западом. Собственно, поэтому в официальной Москве никто и не произносит ни ДНР/ЛНР, ни Новороссия — зачем. Какой смысл именовать то, чего нет и не будет. Это просто товар, за который весьма наивно предлагается уплатить некую цену. Покупатель, кстати, до сих пор не очень понимает — нужен ли этот товар ему вообще. Очень может так случиться, что Киев рассчитывает на сценарий «Вождя краснокожих», когда продавец еще и приплатит за свой товар, лишь бы сбыть его с рук.

Во всяком случае, щедрость Москвы, которая спасает братский народ (уже никто не вспоминает про хунту и кровавый режим) — это очень похоже как раз на начавшиеся выплаты. Наверняка, как и у О'Генри, передачу проведут темной ночью, чтобы соседи не возражали, и кураторам оставят 10 минут, чтобы успеть добежать до канадской границы.

Вот только как в таком случае Москва предполагает решать крымский вопрос — остается самой большой загадкой. Если кто-то считает его закрытым окончательно, тот явно очень серьезно ошибается.