Законы джунглей vs «диктаторские законы» Януковича

Когда двое людей не могут друг друга в чем либо убедить, последним аргументом в споре часто звучит фраза «Давайте встретимся через год». Она означает, что время рассудит.

16 января — ровно год с момента принятия Верховной Радой так называемых «диктаторских законов» Януковича. «Диктаторскими» их обозвала сочувствовавшая Майдану интеллигенция, многочисленные журналисты и активисты грантовых неправительственных организаций. Хотя, если разобраться, практически все до одной нормы тех законов не более чем калька с законодательства большинства европейских стран, я уже не говорю о США.

Тем не менее, это не помешало промайдановской прессе (а в те дни таковой была практически вся пресса в Киеве) поднять невероятный по накалу страстей шум об ущемлении прав и свобод, о наступлении авторитарного режима на демократию. О том, что теперь то «у нас будет, как в России». Да что там Россия, как в Таджикистане!


Законы от 16 января были использованы оппозиционными политиканами как предлог для того, чтобы поднять накрученную толпу на новый уровень уличного насилия.

Именно тогда в Киеве впервые массово пролилась кровь. Именно тогда запылали баррикады в центре столицы. Именно те дни подарили мировым СМИ бесстрастные свидетельства происходящего — фотографии превращенных метателями коктейлей Молотова в живые факелы беркутовцев.

Тогдашний уровень насилия в ходе столкновений боевиков в с милицией казался благонамеренному обывателю чем-то запредельным. Палки, цепи, железная арматура, зажигательные смеси… Как показало время, то были лишь цветочки.

Сегодня говорить о «диктаторских законах» 16 января после пары десятков тысяч трупов военных и гражданских? После стертых в пыль деревень на Донбассе? Да вы с ума сошли! Но, как бы нам не было смешно, давайте все-таки об этом поговорим.

Что там было «диктаторского» в тех законах? Запрет на ношение масок-балаклав участниками митингов. Запрет ( и ответственность) за участие в митингах и демонстрациях людей с оружием, газовыми баллончиками, оружием, взрывчаткой, пиротехникой. Большие возможности для милиции в плане идентификации таких митингующих. Усиление ответственности за блокирование админзданий и их захваты (мы помним, чем был вызван этот шаг. Кличко уже после победы Майдана почти полгода не мог выкурить «активистов», захвативших киевскую мэрию). Вводилась уголовная ответственность за распространение экстремистских материалов, в частности, призывавших к насильственному свержению власти, разжигавших межэтническую вражду.

Ну, вот, свергли. И что, всем стало хорошо?

Законы те, «диктаторские», в результате были отменены. Однако осадочек, как говорится, остался. Забавно было наблюдать за тем, как многочисленные «активисты» громогласно возмущались тем, что по итогам последних выборов в парламент туда попали десятки нардепов, голосовавших за законы 16 января.

И это, заметьте, уже после того, как те, кто голосовал против этих законов успели принять массу гораздо более худших, гораздо более антидемократических и по форме, и по содержанию законов. Только «экстремизмом», за который прошлая Рада несколько раз ужесточала уголовные наказания, сегодня считаются выступления против нынешней власти и ее политики. Норму об ответственности за захват и блокирование админзданий, так возмущавшую сторонников Майдана прошлой зимой, власть победившего Майдана вернула в уголовное законодательство уже прошлой весной, как ответ на известные всем события на востоке.

Законы 16 января в части усиления ответственности за «экстремизм» и «нарушение территориальной целостности», «призывы к насильственному свержению власти» сегодня действуют даже в более усиленном по сравнению с временами Януковича варианте. Даже забастовки с требованием выплаты долгов по зарплате сегодня считаются работой на иностранную агентуру и преследуются силами СБУ. Узаконены заочные суды. А вершиной этого процесса можно считать подготовленный бывшим министром МВД Луценко проект закона о милиции, разрешающий стражам порядка стрелять на поражение в участников демонстраций, включая беременных женщин. Правда, «в исключительных случаях».

Так что нынешняя власть не только вернула назад большинство из уже отмененных «диктаторских законов», но это не вызвало ни слова осуждения со стороны тех, кто так возмущался «диктатором Януковичем». А как же, ведь точка зрения определяется местом сидения. И сегодня в опасности уже этот режим. А вы говорите, забота о демократии.

С «демократией» у нас все в порядке. Только это особого рода «демократия». Ее недавно сам Арсен Аваков, один из архитекторов нынешнего режима, назвал в своем блоге «криминальной демократией». И признал, что мы живем в стране, где эта «демократия» победила. «То, что раньше было принято называть преступлением, теперь называется АКЦИЯ. А преступники – АКТИВИСТАМИ» — поделился откровениями Аваков. «Забросать камнями ночью магазин, поджечь и разбить ночью дорогую машину — это гражданская позиция. Напасть на политика, чиновника, врача — это люстрация. Сжечь стройку конкурента-застройщика — значит реализовать общественное мнение. Ограбить дом, магазин, фирму инакомыслящего — волонтерская позиция и помощь фронту ввиду импотенции власти», — продолжает министр, внесший едва ли не самый большой вклад в то, чтобы легализовать и вооружить многочисленные банды, которые теперь вершат суд и расправу по всей стране, скрывая свои лица под балаклавами.

А ведь именно против этого и принимались те самые «диктаторские законы» от 16 января.

Понадобился год, полный крови украинцев и серия погромов принадлежащих Порошенко кондитерских магазинов «Рошен», чтобы до власти начало доходить, что «диктаторские законы» все же лучше закона джунглей.

Только кому от этого теперь легче?