Станет ли Куба нашим «непотопляемым авианосцем»?

Именно сейчас, когда США восстановили дипломатические отношения с Кубой, вопрос оказался актуальным. Собственно, зачем Штаты вдруг принялись отменять эмбарго и мутить дипотношения? Побоялись, что разразится вторая серия «карибского кризиса», что Россия все-таки разместит на Кубе ракеты, а также самолеты и корабли.

Но Куба, в отличие от какой-нибудь Польши, вовсе не торопится лизать американцам подметки за то, что США возьмут Кубу «в капитализм». Дипотношения? Отлично! И первый пункт переговоров — а вот верните-ка денежки! Да-да, те самые, что Куба потеряла за 55 лет эмбарго. И Гуантанамо верните. И спасибо за первые шаги в сторону отмены санкций (то есть, давайте уже их отменяйте — тогда и будем разговаривать).

Итак, Куба, очевидно, устроила аукцион.


Либо Штаты платят огромную компенсацию и уходят из Гуантанамо, при этом отменив все санкции — тогда Куба станет союзником Америки. Ну, хотя бы просто гарантирует, что не превратится в российский «непотопляемый авианосец» у берегов США. Либо Россия предлагает больше (или Штаты жадничают) — и тогда «карибский кризис» повторяется, но уже, видимо, с другим исходом.

А почему с другим? Тогда нас остановили угрозой ядерной войны. Сейчас принципиально иной уровень ПВО и ПРО, ракеты могут вообще не долететь. Ни одна. Ни с одной стороны. Значит, будут угрожать, к примеру, наземной операцией. Но это тоже не обязательно нас напугает. И что получается?

Америка начнет торговаться. И Куба начнет торговаться. Казалось бы, тут у России меньше всего шансов — Америка элементарно богаче. Но Куба, во-первых, запросила непомерно много (хоть и по справедливости) — Конгресс такую сумму никогда не утвердит. Во-вторых же, кубинское руководство понимает: «упав в объятия» Америки, придется все менять в стране. Причем население, до сих пор гордое кубинской революцией, едва ли встретит эти изменения с радостью.

Россия же заведомо не станет лезть в кубинские внутренние дела — ни в одну из сфер. Так что, возможно, американцы наказали сами себя, развив всю эту деятельность и заставляя Кубу как-то «определиться».