Мощный разворот России к Африке

С 1961 по 1992 год один из наиболее престижных университетов Москвы носил имя большого друга СССР конголезского лидера Патриса Лумумбы, жестоко убитого в 1961-м.

Университет Патриса Лумумбы дал образование нескольким поколениям иностранных лидеров, в особенности представителям стран Африки, и был одним из многих средств, с помощью которых Советский Союз развивал и укреплял свои связи с африканским континентом. Затем произошел распад Советского Союза, и после долгих лет вливания денежных средств, оружия и людских ресурсов в левые антиколониальные движения, однажды российское присутствие в Африке и университет имени Патриса Лумумбы практически ушли в историю. Однако, сегодня, двадцать лет спустя, Россия снова работает над восстановлением былого влияния на континенте.

Интересы России в Африке многогранны. В условиях резкого сокращения ее торговых отношений с Западом вследствие экономических санкций, Африка становится все более привлекательным объектом для инвестиций. В то же время, пятьдесят два африканских государства представляют большие политические возможности для ослабления изоляции России на международной арене и формирования своего рода фронта поддержки ее действий в рамках Организации Объединенных Наций. Эффективность российской политики, направленной на восстановление ее влияния по-прежнему остается под вопросом, однако, все труднее становится игнорировать ее прогресс.


Согласно данным директора Африканского центра имени Майкла Ансари в Атлантическом совете в Вашингтоне Питера Фама, за период с 2000 по 2012 год торговый оборот России со странами Африки увеличился в десять раз. Россия сделала весьма серьезные инвестиции в сырьевые мегапроекты, подписала в феврале 4-миллиардный контракт с Угандой на строительство и эксплуатацию нефтеперерабатывающего комплекса, а также 3-миллиардную сделку с Зимбабве на разработку месторождения платины.

Некоторые из ее контрактов носят отчетливо политический характер. Россия является крупнейшим поставщиком оружия в страны северной и субэкваториальной Африки. Российские вооружения становятся все более популярной альтернативой американским, которые все еще доминируют на этом рынке, несмотря на более высокую стоимость и политические издержки. Так, например, Когда Соединенные Штаты в 2014 году отказались удовлетворить просьбу Нигерии о поставке боевых вертолетов «Кобра», Нигерия отреагировала отменой американской программы обучения ее вооруженных сил для борьбы с группировкой «Боко Харам» и инвестициями в российский самолет. Сегодня российские инструкторы обучают силы специального назначения армии Нигерии. Реальные масштабы российских контрактов в сфере безопасности плохо поддаются оценке вследствие их непрозрачности. Так, как минимум в одном случае, гражданская разведслужба одной из африканских стран была вынуждена вести слежку за своими военными коллегами и Россией просто для того, чтобы выяснить, какие именно системы слежения были приобретены ими за 100 миллионов долларов.

Впрочем, имеются все же некоторые прозрачные индикаторы масштабов военного присутствия России на африканском континенте, которые показывают степень ее влияния в регионе. Как отмечал Питер Фам, российские солдаты участвуют в миротворческих операциях в Африке, превосходя по активности Францию, Великобританию и Соединенные Штаты вместе взятые.

Российские амбиции в Африке выходят далеко за пределы финансовых и военных аспектов. Российские лидеры, приезжая с визитами, успешно эксплуатируют идею об исторической традиции поддержки африканской независимости. В тот момент, когда Соединенные Штаты признавали Нельсона Манделу террористом из страха перед его социалистическими убеждениями, Советский Союз активно вооружал и обучал Африканский Национальный Конгресс, который сегодня является правящей партией в Южно-Африканской Республике, тактике борьбы с апартеидом. Советская поддержка в свое время оказала огромное влияние на национально-освободительные движения по всей Африке. В то же время, сегодня Россия не обращает особого внимания на недемократическое поведение и нарушения прав человека, которые нередко становились препятствием для развития сотрудничества африканских стран с Америкой. Эта стратегия комбинирования исторического морализирования и современного морального релятивизма привела к определенному успеху. Хотя Генеральная Ассамблея ООН проголосовала за осуждение российской интервенции на Украине, две из десяти стран, вставших на сторону России были африканскими, кроме того, значительная часть представителей стран Африки была среди воздержавшихся.

Несмотря на огромные инвестиции в Африку, Россия в этом отношении все еще уступает Соединенным Штатам, Великобритании, Франции и Китаю. Впрочем, в отличие от этих стран, наличие собственных гигантских запасов природных ресурсов позволяет ей сосредоточиться в основном на экспорте вооружений. Это оружие, с одной стороны, может служить укреплению стабильности и борьбе с боевиками, а с другой, в случае попадания в плохие руки – стать источником эскалации насилия. Ухудшающееся положение в российской экономике и серьезные проблемы безопасности на собственных границах могут означать, что нынешние российские связи в Африке не будут особенно устойчивыми. Тем не менее, в настоящее время наблюдается тенденция роста ее влияния и это делает Россию важным игроком при долгосрочном анализе африканской политики Соединенных Штатов.