Тлеющие конфликты Закавказья
В день 24-летней годовщины создания ГКЧП «Минченко Консалтинг» представил доклад, в котором представлены оценки политических рисков в регионе Южного Кавказа. С момента распада СССР в регионе произошло шесть вооруженных конфликтов, и большинство из них нельзя считать полностью урегулированными. Все они существенно могут повлиять и на ситуацию в России.
Доклад подготовлен главой «Минченко Консалтинг» Евгением Минченко, сотрудником холдинга Кириллом Петровым и доцентом РГГУ, кавказоведом Сергеем Маркедоновым. После украинского политического кризиса и конфликта в Донбассе ситуация обострилась на всем постсоветском пространстве, говорится в докладе. Крымский референдум вычеркнул Украину из интеграционных процессов в СНГ. В то же время обостряется конкуренция между европейским и евразийским проектами интеграции.
В целом на Кавказе (включая Северный и Южный) после распада СССР произошло шесть вооруженных конфликтов, и большинство из них нельзя считать полностью урегулированными.
Половина из всех непризнанных государств постсоветского пространства также находится в этом регионе: Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах. Кроме того, из всех регионов бывшего СССР только на Кавказе соседние государства не имеют дипломатических отношений. Они отсутствуют между Арменией и Азербайджаном, Россией и Грузией, Арменией и Турцией.
Риски: от исламистов до внутренней нестабильности
На старые и неразрешенные конфликты накладываются новые серьезные риски, пишут эксперты. Среди них: эскалация насилия в зоне нагорно-карабахского конфликта и на армяно-азербайджанской границе; усиление евроатлантических устремлений Грузии; нарастающий хаос к югу от старой советской границы на всем ее протяжении, где укрепляются позиции «Исламского государства» (деятельность организации запрещена на территории России) и наблюдается экспорт исламистских настроений. Под угрозой также макроэкономическая стабильность стран региона. Из-за высокой зависимости от импорта вынужденная девальвация национальных валют может ударить и по социально-политической стабильности.
Среди других рисков: социальные и внутриполитические проблемы в государствах региона (протесты в Армении, активизация оппозиции в Грузии и несистемной исламистской оппозиции в Азербайджане). Неопределенность политического будущего Турции, рискующей оказаться очередной жертвой «арабской весны» и Ирана, который после снятия санкций может как стать ключевым игроком южнокавказской политики, так и пасть жертвой взрывной политической «перестройки».
В докладе даются оценки политических рисков для национальных политических систем трех государств Закавказья: Азербайджана, Грузии и Армении. Их оценивают по устойчивости во внутренней и внешней политике, экономике и способности противостоять исламизму. По каждому из четырех параметров эксперты давали оценку до 10 баллов (максимальный риск). В итоге Азербайджан показал максимальную устойчивость (22 баллов), следующей идет Грузия (25), замыкает тройку Армения (29).
Эксперты делают выводы, что в регионе Южного Кавказа сохраняется высокий уровень политических рисков и слаба региональная интеграция, между игроками нет даже базовых договоренностей. Но все риски преодолимы при наличии политической воли.
Первое место Азербайджана объясняется монолитной политической системой (зачищенное политическое поле) и самой сильной экономикой Закавказья. Риски составляют ослабление светской оппозиции и аккумуляция протеста исламистами, сырьевая зависимость, Нагорный Карабах, внешние угрозы в случае российско-западной конфронтации.
Положение грузинской системы менее стабильное. Правящая коалиция «Грузинская мечта» не достигла серьезных успехов в экономике и сохраняет конфронтацию с Единым национальным движением Михаила Саакашвили. Но даже смена власти вряд ли приведет к насилию, поскольку грузинские элиты настроены на компромисс, говорится в докладе. Внешнеполитический курс Грузии сохраняет прозападный вектор, хоть и с более умеренной политикой в отношении Москвы. С учетом нежелания ни одной стороны делать уступки по вопросу Абхазии и Южной Осетии, потенциал для сближения практически исчерпан. Нормализация отношений с Россией нужна при растущей угрозе со стороны джихадистов.
В Армении наибольшие в тройке стран риски. Среди главных проблем: политическая и экономическая изоляция, неразрешенность нагорно-карабахского конфликта, растущий социальный протест (недавний «электромайдан»), хронические проблемы в национальной экономике, риски балансировки союзных отношений с Россией и партнерства с Западом.
Также эксперты оценивают стабильность политических систем в частично признанных республиках: Южной Осетии (23), Абхазии (24) и Нагорном Карабахе (25) — несмотря на оспариваемый статус, они являются важными участниками процессов на Кавказе, подчеркивается в докладе.
Главная проблема этих образований — спорный статус, который больше зависит от внешней конъюнктуры.
В нынешней ситуации эксперты считают риски незначительными. Но любое изменение на международной арене не в пользу России и Армении ударит по прочности позиций частично признанных республик.
Внутренняя стабильность во всех трех государственных образованиях также обусловлена наличием внешней угрозы. При тактических разногласиях в элитах сохраняется консенсус относительно национального выбора.
Турбулентность сохраняется
На примере стран Закавказья эксперты говорят о фрагментации постсоветского пространства. Каждая из стран региона сама выстраивает свои внутренне- и внешнеполитические приоритеты. От балансирующего Азербайджана до взявшей прозападный вектор Грузии и пророссийской Армении. Каждый из игроков строит свои отношения исходя из внешних угроз.
Диверсификация интеграционных процессов есть и среди частично признанных республик. Если для Нагорного Карабаха фактор России не основополагающий, то Абхазия и Южная Осетия окончательно определились с российским выбором.
Все Закавказье объединяют проблемы региональной интеграции. При готовности строить отношения с ведущими внешними игроками страны не способны выстроить политику добрососедства. В итоге Кавказ превратился в конкурентную площадку, с пересекающимися интересами и противоречиями, которые усугубляются другими конфликтами (на Украине, Ближнем и Среднем Востоке). Общие угрозы (радикальный джихадизм, экспансия ИГИЛ, международная преступность и слабость государственных институтов) пока не становятся фундаментом для сотрудничества. Без базовых договоренностей между ключевыми игроками Кавказ так и будет оставаться турбулентным, заключают авторы доклада.
Доклад подготовлен главой «Минченко Консалтинг» Евгением Минченко, сотрудником холдинга Кириллом Петровым и доцентом РГГУ, кавказоведом Сергеем Маркедоновым. После украинского политического кризиса и конфликта в Донбассе ситуация обострилась на всем постсоветском пространстве, говорится в докладе. Крымский референдум вычеркнул Украину из интеграционных процессов в СНГ. В то же время обостряется конкуренция между европейским и евразийским проектами интеграции.
В целом на Кавказе (включая Северный и Южный) после распада СССР произошло шесть вооруженных конфликтов, и большинство из них нельзя считать полностью урегулированными.
Половина из всех непризнанных государств постсоветского пространства также находится в этом регионе: Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах. Кроме того, из всех регионов бывшего СССР только на Кавказе соседние государства не имеют дипломатических отношений. Они отсутствуют между Арменией и Азербайджаном, Россией и Грузией, Арменией и Турцией.
Риски: от исламистов до внутренней нестабильности
На старые и неразрешенные конфликты накладываются новые серьезные риски, пишут эксперты. Среди них: эскалация насилия в зоне нагорно-карабахского конфликта и на армяно-азербайджанской границе; усиление евроатлантических устремлений Грузии; нарастающий хаос к югу от старой советской границы на всем ее протяжении, где укрепляются позиции «Исламского государства» (деятельность организации запрещена на территории России) и наблюдается экспорт исламистских настроений. Под угрозой также макроэкономическая стабильность стран региона. Из-за высокой зависимости от импорта вынужденная девальвация национальных валют может ударить и по социально-политической стабильности.
Среди других рисков: социальные и внутриполитические проблемы в государствах региона (протесты в Армении, активизация оппозиции в Грузии и несистемной исламистской оппозиции в Азербайджане). Неопределенность политического будущего Турции, рискующей оказаться очередной жертвой «арабской весны» и Ирана, который после снятия санкций может как стать ключевым игроком южнокавказской политики, так и пасть жертвой взрывной политической «перестройки».
В докладе даются оценки политических рисков для национальных политических систем трех государств Закавказья: Азербайджана, Грузии и Армении. Их оценивают по устойчивости во внутренней и внешней политике, экономике и способности противостоять исламизму. По каждому из четырех параметров эксперты давали оценку до 10 баллов (максимальный риск). В итоге Азербайджан показал максимальную устойчивость (22 баллов), следующей идет Грузия (25), замыкает тройку Армения (29).
Эксперты делают выводы, что в регионе Южного Кавказа сохраняется высокий уровень политических рисков и слаба региональная интеграция, между игроками нет даже базовых договоренностей. Но все риски преодолимы при наличии политической воли.
Первое место Азербайджана объясняется монолитной политической системой (зачищенное политическое поле) и самой сильной экономикой Закавказья. Риски составляют ослабление светской оппозиции и аккумуляция протеста исламистами, сырьевая зависимость, Нагорный Карабах, внешние угрозы в случае российско-западной конфронтации.
Положение грузинской системы менее стабильное. Правящая коалиция «Грузинская мечта» не достигла серьезных успехов в экономике и сохраняет конфронтацию с Единым национальным движением Михаила Саакашвили. Но даже смена власти вряд ли приведет к насилию, поскольку грузинские элиты настроены на компромисс, говорится в докладе. Внешнеполитический курс Грузии сохраняет прозападный вектор, хоть и с более умеренной политикой в отношении Москвы. С учетом нежелания ни одной стороны делать уступки по вопросу Абхазии и Южной Осетии, потенциал для сближения практически исчерпан. Нормализация отношений с Россией нужна при растущей угрозе со стороны джихадистов.
В Армении наибольшие в тройке стран риски. Среди главных проблем: политическая и экономическая изоляция, неразрешенность нагорно-карабахского конфликта, растущий социальный протест (недавний «электромайдан»), хронические проблемы в национальной экономике, риски балансировки союзных отношений с Россией и партнерства с Западом.
Также эксперты оценивают стабильность политических систем в частично признанных республиках: Южной Осетии (23), Абхазии (24) и Нагорном Карабахе (25) — несмотря на оспариваемый статус, они являются важными участниками процессов на Кавказе, подчеркивается в докладе.
Главная проблема этих образований — спорный статус, который больше зависит от внешней конъюнктуры.
В нынешней ситуации эксперты считают риски незначительными. Но любое изменение на международной арене не в пользу России и Армении ударит по прочности позиций частично признанных республик.
Внутренняя стабильность во всех трех государственных образованиях также обусловлена наличием внешней угрозы. При тактических разногласиях в элитах сохраняется консенсус относительно национального выбора.
Турбулентность сохраняется
На примере стран Закавказья эксперты говорят о фрагментации постсоветского пространства. Каждая из стран региона сама выстраивает свои внутренне- и внешнеполитические приоритеты. От балансирующего Азербайджана до взявшей прозападный вектор Грузии и пророссийской Армении. Каждый из игроков строит свои отношения исходя из внешних угроз.
Диверсификация интеграционных процессов есть и среди частично признанных республик. Если для Нагорного Карабаха фактор России не основополагающий, то Абхазия и Южная Осетия окончательно определились с российским выбором.
Все Закавказье объединяют проблемы региональной интеграции. При готовности строить отношения с ведущими внешними игроками страны не способны выстроить политику добрососедства. В итоге Кавказ превратился в конкурентную площадку, с пересекающимися интересами и противоречиями, которые усугубляются другими конфликтами (на Украине, Ближнем и Среднем Востоке). Общие угрозы (радикальный джихадизм, экспансия ИГИЛ, международная преступность и слабость государственных институтов) пока не становятся фундаментом для сотрудничества. Без базовых договоренностей между ключевыми игроками Кавказ так и будет оставаться турбулентным, заключают авторы доклада.
Читайте также:
Новый удар по бюрократии Киева: теперь ВСУ будут модернизировать авиацию за месяц. Почему российский эксперт бьёт тревогу
Кабмин Украины снял почти все бюрократические барьеры для модернизации боевой авиации. Теперь новые системы связи, РЭБ и вооружение можно ставить на самолёты и вертолёты за 30 дней прямо в частях. Российский военный эксперт Алексей Васильев назвал это решение опасным и предупредил: скоро мы можем сильно пожалеть, что продолжаем работать по мирным регламентам.
Трамп перекрывает Ормуз: американский флот остановит все танкеры, чтобы задушить последние доходы Ирана
12 апреля 2026 года Дональд Трамп объявил о начале морской блокады Ормузского пролива. После провала переговоров в Исламабаде США намерены останавливать и досматривать все суда, разминировать акваторию и лишить Иран последних нефтяных доходов. Как это ударит по мировым ценам, Китаю, Европе и России — в большом разборе.
Враг осмелел и замахнулся на немалое: зона ударов ВСУ по России растёт, а у нас по-прежнему мораторий на жёсткий ответ
Жёсткий разбор от военкора Юрия Котенка: украинские дроны уже свободно работают на 40–50 км вглубь российской территории, планы — до 100 км. Приграничье живёт под постоянным огнём, логистика парализована, а официальные лица называют удары по тылу «полезной тренировкой». Почему враг осмелел и что будет летом — честный анализ без прикрас.
30 минут до удара: как Иран заставил американские эсминцы развернуться в Ормузском проливе
11 апреля 2026 года два американских эсминца подошли к Ормузскому проливу. Иран заявил, что взял их на прицел крылатыми ракетами и дал ровно 30 минут на разворот. Корабли США ушли. Вашингтон утверждает обратное — прошёл и начал разминирование. Что на самом деле произошло в самой узкой точке мировой нефтяной артерии
Главное оружие ВСУ — Starlink Илона Маска. Шурыгин объяснил, почему российская армия платит за это высокую цену
Военный обозреватель Владислав Шурыгин прямо заявил: главное преимущество ВСУ — не беспилотники, а спутниковая система Starlink Илона Маска. Именно она позволяет наносить точные удары на глубину до 80 км, обеспечивает 90% потерь российских войск и координирует действия украинской армии в реальном времени. Почему это произошло и что нужно делать России — в подробном разборе.