Европе нужно больше демократии
Янис Варуфакис, бывший министр финансов греческого правительства Алексиса Ципраса, известен как один из наиболее последовательных критиков политики жесткой экономии, к которой Афины принуждали кредиторы из ЕС. Греция была вынуждена согласиться с предъявленными требованиями; Варуфакис, а затем и Ципрас ушли в отставку. Но бывший глава греческого минфина не сдается: в издании Project Syndicate он выступил с жесткой критикой системы принятия решений в еврозоне. «Лента.ру» предлагает вниманию читателей перевод этой публикации.
Политики, следуя заветам Макбета, зачастую совершают новые прегрешения ради того, чтобы старые позабылись. Состоятельность политических систем как раз и определяется тем, как быстро она может положить конец череде политических ошибок своих представителей. И если рассматривать в рамках этой логики еврозону, в которую входят 19 развитых демократических стран, то она находится далеко позади самой большой недемократичной экономики мира.
После финансового кризиса 2008 года в мировой экономике наступила рецессия. С тех пор китайские политики в течение семи лет компенсировали падающий внешний спрос на свои товары надуванием внутреннего инвестиционного пузыря, подогретого политикой активной распродажи земель местными властями. И когда за такие действия пришло время отвечать, лидеры КНР потратили 200 миллиардов из заработанных с таким трудом золотовалютных резервов, пытаясь сдержать обвальную волну на фондовом рынке.
Тем не менее усилия китайского правительства по исправлению собственных ошибок — Пекин в итоге допустил снижение процентных ставок и биржевых котировок — по сравнению с действиями ЕС выглядят как образец скорости и эффективности. Приверженность европейских политиков провальной греческой программе «фискальной консолидации и реформ», несмотря на то, что в течение пяти лет неоднократно приводились свидетельства ее неэффективности, — симптом общего управленческого кризиса ЕС. Причем кризиса с глубокими историческими корнями.
В начале 1990-х годов болезненный кризис европейского механизма валютных курсов (ERM) лишь подкрепил уверенность европейских чиновников в необходимости его укрепления (после введения евро для стабилизации курса других валют еврозоны в 1999 году был создан механизм ERM II — прим. «Ленты.ру»). Чем более очевидной становилась несостоятельность этой системы, тем упорнее политики отстаивали ее необходимость, тем оптимистичнее становились их речи. Греческая «программа» — еще одно воплощение европейской политической инерции, далекой от реальности.
Экономическая политика еврозоны в последние пять лет похожа на комедию ошибок. Их список практически бесконечен: увеличение ЕЦБ процентных ставок сначала в июле 2008 года, а потом в апреле 2011; введение наиболее жестких мер экономии в странах, сильнее всего затронутых кризисом; авторитарные договоры в стиле «разори соседа», поощряющие соревнование внутренних девальваций; создание банковского союза без адекватной системы страхования вкладов.
Как это все сходит с рук европейским политикам? Их безнаказанность беспрецедентна не только по сравнению с США — там чиновники ответственны хотя бы перед Конгрессом, — но даже по сравнению с Китаем, где, казалось бы, официальные лица несут меньше публичной ответственности, чем их европейские коллеги. Ответ на этот вопрос лежит в фрагментированной и намеренно неформальной природе монетарного союза Европы.
Китайские чиновники, может, и не отвечают перед демократически избранным парламентом или конгрессом, но в КНР есть единый орган — Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК, состоящий из семи человек, — которому они отчитываются в своих ошибках. Еврозона, с другой стороны, управляется «официально неофициальной» еврогруппой, состоящей из министров финансов стран-участниц и представителей ЕЦБ. Иногда к ним присоединяются представители Международного валютного фонда, если речь идет об экономических программах с участием МВФ.
Лишь недавно благодаря напряженным переговорам Греции с кредиторами граждане ЕС поняли, что еврозона — самая большая экономика мира — управляется органом, правила работы которого не прописаны на бумаге. Более того, все важнейшие вопросы обсуждаются в «конфиденциальном режиме», протоколов собраний не ведется, а ответственности еврогруппа не несет даже перед Европейским парламентом.
Оценивать противостояние греческого правительства и еврогруппы как конфликт между политически левыми греками и консервативным европейским мейнстримом было бы неправильно. У нашей «афинской весны» была более значительная идея: мы говорили о праве маленькой европейской страны бросить вызов провальной политике, разрушающей надежды целого поколения (или двух) не только в Греции, но и в других странах Европы.
«Афинская весна» потерпела поражение по причинам, не имеющим никакого отношения к левой политике греческого правительства. ЕС раз за разом отвергал и дискредитировал политические решения, основанные на здравом смысле.
Примером может служить столкновение между Грецией и ЕС по вопросам налоговой политики. Будучи министром финансов, я предлагал снизить налог с продаж, а также подоходный и корпоративный налоги. Моей целью было увеличить налоговую базу, повысить собираемость и дать подпитку греческой экономике. Любой последователь Рональда Рейгана согласился бы с моим планом. ЕС же потребовал и добился повышения всех трех налоговых ставок.
Итак, если греческий конфликт с европейскими кредиторами не был противостоянием между левыми и правыми, то чем же тогда он был? Американский экономист Эйрс Кларенс однажды написал: «Они уважают существующую реальность, придавая ее проявлениям церемониальный статус, но делают это ради самого статуса, а не для того, чтобы достичь большей эффективности». Такое впечатление, что он сказал это о европейских политиках. И подобное поведение им сходит с рук, потому что политики еврозоны не несут ответственности ни перед одним независимым органом.
Таким образом, обязанность внести политическую упорядоченность в деятельность еврозоны в качестве первого шага ее демократизации ложится на наши плечи — плечи тех, кто хочет увеличить европейскую эффективность и ликвидировать проявления несправедливости. В конце концов, разве Европа не заслуживает более ответственного правительства, чем то, которое руководит коммунистическим Китаем?
Политики, следуя заветам Макбета, зачастую совершают новые прегрешения ради того, чтобы старые позабылись. Состоятельность политических систем как раз и определяется тем, как быстро она может положить конец череде политических ошибок своих представителей. И если рассматривать в рамках этой логики еврозону, в которую входят 19 развитых демократических стран, то она находится далеко позади самой большой недемократичной экономики мира.
После финансового кризиса 2008 года в мировой экономике наступила рецессия. С тех пор китайские политики в течение семи лет компенсировали падающий внешний спрос на свои товары надуванием внутреннего инвестиционного пузыря, подогретого политикой активной распродажи земель местными властями. И когда за такие действия пришло время отвечать, лидеры КНР потратили 200 миллиардов из заработанных с таким трудом золотовалютных резервов, пытаясь сдержать обвальную волну на фондовом рынке.
Тем не менее усилия китайского правительства по исправлению собственных ошибок — Пекин в итоге допустил снижение процентных ставок и биржевых котировок — по сравнению с действиями ЕС выглядят как образец скорости и эффективности. Приверженность европейских политиков провальной греческой программе «фискальной консолидации и реформ», несмотря на то, что в течение пяти лет неоднократно приводились свидетельства ее неэффективности, — симптом общего управленческого кризиса ЕС. Причем кризиса с глубокими историческими корнями.
В начале 1990-х годов болезненный кризис европейского механизма валютных курсов (ERM) лишь подкрепил уверенность европейских чиновников в необходимости его укрепления (после введения евро для стабилизации курса других валют еврозоны в 1999 году был создан механизм ERM II — прим. «Ленты.ру»). Чем более очевидной становилась несостоятельность этой системы, тем упорнее политики отстаивали ее необходимость, тем оптимистичнее становились их речи. Греческая «программа» — еще одно воплощение европейской политической инерции, далекой от реальности.
Экономическая политика еврозоны в последние пять лет похожа на комедию ошибок. Их список практически бесконечен: увеличение ЕЦБ процентных ставок сначала в июле 2008 года, а потом в апреле 2011; введение наиболее жестких мер экономии в странах, сильнее всего затронутых кризисом; авторитарные договоры в стиле «разори соседа», поощряющие соревнование внутренних девальваций; создание банковского союза без адекватной системы страхования вкладов.
Как это все сходит с рук европейским политикам? Их безнаказанность беспрецедентна не только по сравнению с США — там чиновники ответственны хотя бы перед Конгрессом, — но даже по сравнению с Китаем, где, казалось бы, официальные лица несут меньше публичной ответственности, чем их европейские коллеги. Ответ на этот вопрос лежит в фрагментированной и намеренно неформальной природе монетарного союза Европы.
Китайские чиновники, может, и не отвечают перед демократически избранным парламентом или конгрессом, но в КНР есть единый орган — Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК, состоящий из семи человек, — которому они отчитываются в своих ошибках. Еврозона, с другой стороны, управляется «официально неофициальной» еврогруппой, состоящей из министров финансов стран-участниц и представителей ЕЦБ. Иногда к ним присоединяются представители Международного валютного фонда, если речь идет об экономических программах с участием МВФ.
Лишь недавно благодаря напряженным переговорам Греции с кредиторами граждане ЕС поняли, что еврозона — самая большая экономика мира — управляется органом, правила работы которого не прописаны на бумаге. Более того, все важнейшие вопросы обсуждаются в «конфиденциальном режиме», протоколов собраний не ведется, а ответственности еврогруппа не несет даже перед Европейским парламентом.
Оценивать противостояние греческого правительства и еврогруппы как конфликт между политически левыми греками и консервативным европейским мейнстримом было бы неправильно. У нашей «афинской весны» была более значительная идея: мы говорили о праве маленькой европейской страны бросить вызов провальной политике, разрушающей надежды целого поколения (или двух) не только в Греции, но и в других странах Европы.
«Афинская весна» потерпела поражение по причинам, не имеющим никакого отношения к левой политике греческого правительства. ЕС раз за разом отвергал и дискредитировал политические решения, основанные на здравом смысле.
Примером может служить столкновение между Грецией и ЕС по вопросам налоговой политики. Будучи министром финансов, я предлагал снизить налог с продаж, а также подоходный и корпоративный налоги. Моей целью было увеличить налоговую базу, повысить собираемость и дать подпитку греческой экономике. Любой последователь Рональда Рейгана согласился бы с моим планом. ЕС же потребовал и добился повышения всех трех налоговых ставок.
Итак, если греческий конфликт с европейскими кредиторами не был противостоянием между левыми и правыми, то чем же тогда он был? Американский экономист Эйрс Кларенс однажды написал: «Они уважают существующую реальность, придавая ее проявлениям церемониальный статус, но делают это ради самого статуса, а не для того, чтобы достичь большей эффективности». Такое впечатление, что он сказал это о европейских политиках. И подобное поведение им сходит с рук, потому что политики еврозоны не несут ответственности ни перед одним независимым органом.
Таким образом, обязанность внести политическую упорядоченность в деятельность еврозоны в качестве первого шага ее демократизации ложится на наши плечи — плечи тех, кто хочет увеличить европейскую эффективность и ликвидировать проявления несправедливости. В конце концов, разве Европа не заслуживает более ответственного правительства, чем то, которое руководит коммунистическим Китаем?
Читайте также:
«Майские праздники станут кровавыми»: подполье перехватило приказ СБУ на массовые теракты в российском тылу
Подполье Николаева передало точные данные: СБУ под контролем британцев отдало приказ — через неделю начинается новая фаза войны. Сотни дронов, ракеты и диверсанты внутри России. Туапсе, Сызрань и Урал — это лишь разминка. Что именно готовит враг на майские праздники и почему удар будет по самому больному месту? Полная картина и прогноз внутри.
Где проходит «красная линия»? Яна Поплавская не сдержалась после заявления Лаврова и резко высказалась на пятом году конфликта
Актриса Яна Поплавская эмоционально отреагировала на слова министра иностранных дел России Сергея Лаврова о так называемых «красных линиях».
Тайный бой у Рени: британские истребители атаковали российские БПЛА — и тут же Лондон с Бухарестом в панике переписали историю
Ночь 25 апреля 2026 года. Британские Typhoon взлетают с румынской базы и, по первым сводкам, открывают огонь по российским дронам прямо у Рени — в полутора километрах от границы НАТО. Через часы всё переписывают: «никакого боя не было». Что произошло на самом деле? Почему Лондон и Бухарест так резко отступили? Полный разбор хронологии, мнений экспертов и скрытых рисков эскалации — читайте, пока
Над российским флотом нависла новая угроза: Европа штампует тысячи K3 Scout – убийц, которые меняют войну на море
Европа не экспериментирует — она уже запустила серийное производство тысяч K3 Scout. Эти скоростные, почти невидимые морские дроны способны за тысячи километров атаковать любой российский танкер или корабль. От Чёрного моря до Атлантики. Почему это стратегическая угроза и как Россия может ответить — полный разбор с цифрами и фактами.
«Маленькая ядерная война принесет победу России»: Европе пора внушить настоящий ужас
26.04.2026 17:49
Маленькая ядерная война может предотвратить большую. Она вполне вероятна, и не стоит избегать ее любой ценой. Такую мысль озвучил военный эксперт Сергей Караганов, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике.