США придумали, как оправдать свое бессилие в Сирии

В последние несколько дней американские средства массовой информации вдруг оказались заполнены сообщениями из «анонимных источников» или «источников, близких к разведывательным структурам» о численности, качестве и структуре российской группировки в Сирии.

Порой даже таких формулировок бывает достаточно, чтобы подобным сообщениям верили. Меж тем времена, когда у американских СМИ были реальные источники в разведке или рядом с ней, закончились еще при Бобе Вудворде и Карле Бернстайне. Да и тогда поведение источников было предопределено именно их политической или эстетической позицией, а отнюдь не государственными интересами. Сейчас же ни о каких источниках говорить не приходится — это лишь эвфемизм для озвучивания позиции Государственного департамента, в чем, по сути дела, нет ничего плохого — журналисты отстаивают интересы своего государства как умеют.

Однако и рассматривать все эти тексты как источник информации было бы странно, если не иметь в виду контекст, в котором та или иная информация преподносится.


Численность российских войск в Сирии определяется целесообразностью. Их дипломатический статус и операции определены двусторонним российско-сирийским договором, который секретен, и его детали не должны быть доступны публике.

Как правило, в таких соглашениях изначально не «забита» максимальная или минимальная численность войск или их состав, как не определены и конкретные операции. Сама жизнь будет потом располагать, в каком количестве и в каком составе эти войска будут принимать участие в боевых действиях на чужой территории по приглашению законного правительства.

Пока госпожа Нуланд заявляет о появлении в провинциях Хама и Хомс российской артиллерии, американские СМИ публикуют репортажи о неком движении «за проволокой», имея в виду авиабазу Хмеймим и несколько других, на которых расположены российские части. И что?

С Соединенными Штатами никто численность гарнизона Хмеймим не согласовывал, а интенсивность вылетов требует наличия сменных экипажей. Да, безопасность всех баз повышена в силу того, что террористическая угроза только возрастает. Речь в данном случае идет не об обстоятельствах на фронте, а именно о террористических атаках, которые могут быть организованы как смертниками, так и внедренными агентами. Думать, что российская сторона будет смотреть на это тихо и с ожиданием, было бы странно.

Общий информационный смысл такого рода вбросов — в техничной дискредитации российской операции в Сирии. Ее наглядная эффективность поставила перед США довольно сложную задачу: нужно как-то оправдать свое бездействие длиною в год.

Вот и последовала вполне естественная реакция: российская сторона тоже не справляется, ей требуется подкрепление, значит, и мы не такие уж идиоты. Это не столько элемент информационной войны, сколько система самозащиты. Американская стратегия в основном строится на имиджевой составляющей: мы единственная супердержава, которая способна обеспечить вашу безопасность.

И вдруг неожиданно выясняется, что это не совсем так, точнее — совсем не так. И не единственная, и не способная. Военная составляющая, которой (и только которой) США в последнее время контролировали ситуацию в сложных регионах (или, наоборот, ее ломали), перестала быть эксклюзивным инструментом решения проблем. Есть еще кто-то, кто такое может. И как теперь с этим жить?

Практические события в Сирии на данный момент уже отошли на второй уровень, приобретя облик 5-го сезона сериала «Родина», а на практике Вашингтон просто пытается как-то вписаться в военный процесс, чего с ним не происходило со времен американо-испанской войны, сформировавшей США как сверхдержаву.

При этом дискредитация российской операции в Сирии с позиции американского разведывательного сообщества проводится довольно прямолинейно, чтоб не сказать, топорно. Нет никаких подтверждений потерь со стороны гражданского населения. Никто не в состоянии предоставить координаты того госпиталя, который, как утверждают фейковые организации «гражданского общества», российские самолеты якобы разбомбили.

Следующий шаг: представить миру боевые потери российских сил, а если их нет (а их нет), сообщить о росте численности группировки, потому что прежняя «не справляется». Можно даже согласиться с тем, что изначальная численность группировки была недостаточной. Но это нормально, а не критично, как полагает Нуланд. Однако то, что уже сделано, заметно больше того, чем сделала американская коалиция за год.

Возможно и то, что российская артиллерия на сирийских фронтах все-таки появится, поскольку договор с Дамаском о взаимопомощи предусматривает и такие поставки. А вот торговля оружием с незаконными вооруженными формированиями, к которой по факту причастна американская администрация с ее нескончаемой поддержкой «умеренной оппозиции», — это именно уголовный процесс.

Подытожим. Рост численности российской группировки в Сирии, если он вообще есть, может быть обусловлен только двусторонними соглашениями и практической необходимостью, а никак не представлениями госпожи Нуланд о целесообразности. С ее точки зрения, пара печенек определила переход Украины к демократии. Мы видим, чем это закончилось.