Россия или Китай? Ядерный меч Америки в поисках врага
Если внимательно присмотреться к реакции американских политических изданий, вышедших в октябре и ноябре, на военный парад в Китае на площади Тяньаньмэнь 3 сентября по случаю честь 70-летия окончания Второй мировой войны, обращает на себя внимание странная аберрация картинки.
Обычно внимательно анализирующие расстановку фигур на трибунах и персональный состав гостей, издания и think-tank'и в этот раз оживленно обсуждали рутинный провоз по площади мобильных ядерных комплексов КНР. Никакой военно-технической сенсации в этом не было; не было и показа каких-то необычных перспективных разработок китайского ВПК в ядерной сфере. И тем не менее этой теме отвели центральное место.
Уже в течении года появляются задающие аналитические тексты, подчеркивающие рост ядерной мощи китайской армии.
Характерный пример. В августе авторитетное, но немного склонное к сенсационности вашингтонское издание The Free Beacon сообщает в довольно рядовой для себя публикации о том, что КНР провела очередное испытание стратегической ракеты DF-41. Почти сразу же издание Никсоновского центра National Interest перепечатывает эту новость, превратив в аналитический доклад и снабдив пугающим заголовком «Китай провел испытания самого опасного ядерного оружия в своей истории» — словно речь идет не о рутинном испытании средней по меркам ядерного потенциала США или России ракеты с всего двумя боеголовками, а минимум о новом поколении ядерных сил. При этом факт в тексте только один — то самое рядовое испытание DF-41, далеко не первое.
Таких иллюстраций можно привести много, напряжение нарастало.
Примерно месяц назад, 14 октября, оно достигло апогея: произошла явно контролируемая «утечка» годового отчета американской государственной «Комиссии по экономике и безопасности США-Китай», которая в черных красках рисует угрозы для США от невиданного прогресса китайских ядерных сил.
Фрагменты доклада были немедленно растиражированы, и их обсуждение достигло своего пика как раз в октябрьских номерах изданий американских мозговых центров, вышедших в ноябре.
Центральным тезисом доклада выступает предположение о качественном изменении структуры ядерных сил КНР: «Китай, предположительно, разрабатывает тактический ядерный потенциал в дополнение к стратегическому ядерному потенциалу, которым он обладает с момента, когда стал ядерной державой в 1960 году».
Военные специалисты сразу же заметили, что слово «предположительно» в докладе выглядит несколько странно: Китай давно обладает тактическим ядерным оружием и не делает из этого секрета, не будучи — в отличие от США и России — связан договором о ракетах средней дальности. В частности, китайская баллистическая ракета средней дальности DF-26 изначально разрабатывалась для поражения целей по всей Японии и воздушных и морских баз в США на Гуаме. Информация об этом есть во всех военных справочниках последних лет.
Та же ситуация с модификацией довольно старой наземной крылатой ракеты DH-10 для воздушного базирования, получившей наименование CJ-20. Вполне рутинная унификация ядерных сил, базирующаяся на принятой сегодня во всем мире концепции «единой ракеты», в докладе подается как смена ядерной парадигмы КНР: «В ядерном варианте CJ-20 будет означать, что Китай разрабатывает новые, воздушные компоненты тактического ядерного оружия, в дополнение к своим грозным баллистическим ракетам средней дальности и стратегическим возможностям для ядерного удара» и указывается, что теперь тактическое ядерное оружие КНР, размещенное на бомбардировщиках Н-6, может «теперь» поражать «цели США на Гуаме, Гавайях, и Диего-Гарсия в Индийском океане». Так ведь и раньше могли.
И уж совсем безосновательными выглядят предположения о смене доктрины «отказа от первого удара» на доктрину «предупредительных пусков» со стороны Китая. Наблюдатели не только отметили, что нет ни одного документа, ни одного политического сигнала об этом, но и вспомнили — Китай последний из крупных ядерных держав, кто все еще декларирует «отказ от первого удара» — сами Соединенные Штаты себя никогда такими мотивами не связывали.
Было бы странным ожидать, что бурный технологический рывок, совершенный Китаем в последние два десятилетия, не скажется на качестве ядерного арсенала НОАК. Однако потенциалы и возможности китайского ядерного оружия все еще несопоставимы с потенциалом и возможностями ядерного оружия США или России. Так что причины, по которым политический истеблишмент США придает этому такое значение, сугубо внутриамериканские.
Ядерный комплекс США переживает глубокий кризис самоидентификации не только в американской оборонной системе, но и в целом как часть американского государства.
Некоторые наблюдатели иронично сравнивают офицеров и генералов ядерных сил с офицерами и генералами химических войск времен Второй мировой — когда армия США воевала и несла потери, они не принесли стране никакой реальной пользы.
Всерьез в угрозу ядерной атаки со стороны России не верят даже самые неадекватные русофобы американской политики, а против ядерного терроризма сдерживающий фактор стратегических сил попросту бесполезен.
При этом стратегия полного отказа от ядерного оружия, декларативно заявленная Бараком Обамой, заблокирована самими США — невозможно одновременно наращивать присутствие систем национальной ПРО в Европе и рассчитывать, что Москва не отнесет это на свой счет и согласится на дальнейшие сокращения. Не добавляет доверия переговорам и общее усложнение диалога с Россией практически по всем внешнеполитическим векторам — от Украины до Сирии.
В результате США уже более двадцати лет непрерывно воюют, коллеги-генералы получают звания и ордена, а бывшая элита американской армии — стратегические ядерные силы — все больше выглядят в глазах общества церемониальной командой.
Депрессия в рядах офицеров и генералов ядерных сил США уже стала политическим элементом, о котором не дискутируют.
В марте 2014 года разгорелся скандал на базе межконтинентальных баллистических ракет Мальстрем, которая контролирует запуски 450 ракет Минитмен с пусковых площадок в Вайоминге, Монтане и Северной Дакоте. За систематические ложные рапорты при проверках боеготовности и другие нарушения был уволен командир базы и девять офицеров пуска. Проверка показала, что ложные рапорты готовили практически все — другие были понижены в должности или наказаны дисциплинарно.
Годом ранее был уволен заместитель командующего стратегическими силами США вице-адмирал Тим Гардин — за скандал с азартными играми в казино Айовы.
Чуть позже по аналогичному делу об азартных играх был уволен двухзвёздный генерал стратегических сил Майкл Кэрри.
Число же низовых офицеров, сержантов и рядовых ядерного арсенала США, уволенных в последние год-два со скандалом за проступки неслужебного характера, никем не подсчитывалось.
В этой ситуации Китай, который уже стал в глаза американцев оппонентом их страны в экономике и геополитике — удобный кандидат для формирования из него «новой ядерной угрозы» для мотивации ядерного комплекса США — не только военных, но и конгрессменов и сенаторов, отвечающих за распределение средств на оборонное строительство.
К сожалению, это далеко не внутреннее дело США — вряд ли можно предположить, что Китай не видит этой стратегии и никак не отреагирует — в том числе и в ядерной области.
Обычно внимательно анализирующие расстановку фигур на трибунах и персональный состав гостей, издания и think-tank'и в этот раз оживленно обсуждали рутинный провоз по площади мобильных ядерных комплексов КНР. Никакой военно-технической сенсации в этом не было; не было и показа каких-то необычных перспективных разработок китайского ВПК в ядерной сфере. И тем не менее этой теме отвели центральное место.
Уже в течении года появляются задающие аналитические тексты, подчеркивающие рост ядерной мощи китайской армии.
Характерный пример. В августе авторитетное, но немного склонное к сенсационности вашингтонское издание The Free Beacon сообщает в довольно рядовой для себя публикации о том, что КНР провела очередное испытание стратегической ракеты DF-41. Почти сразу же издание Никсоновского центра National Interest перепечатывает эту новость, превратив в аналитический доклад и снабдив пугающим заголовком «Китай провел испытания самого опасного ядерного оружия в своей истории» — словно речь идет не о рутинном испытании средней по меркам ядерного потенциала США или России ракеты с всего двумя боеголовками, а минимум о новом поколении ядерных сил. При этом факт в тексте только один — то самое рядовое испытание DF-41, далеко не первое.
Таких иллюстраций можно привести много, напряжение нарастало.
Примерно месяц назад, 14 октября, оно достигло апогея: произошла явно контролируемая «утечка» годового отчета американской государственной «Комиссии по экономике и безопасности США-Китай», которая в черных красках рисует угрозы для США от невиданного прогресса китайских ядерных сил.
Фрагменты доклада были немедленно растиражированы, и их обсуждение достигло своего пика как раз в октябрьских номерах изданий американских мозговых центров, вышедших в ноябре.
Центральным тезисом доклада выступает предположение о качественном изменении структуры ядерных сил КНР: «Китай, предположительно, разрабатывает тактический ядерный потенциал в дополнение к стратегическому ядерному потенциалу, которым он обладает с момента, когда стал ядерной державой в 1960 году».
Военные специалисты сразу же заметили, что слово «предположительно» в докладе выглядит несколько странно: Китай давно обладает тактическим ядерным оружием и не делает из этого секрета, не будучи — в отличие от США и России — связан договором о ракетах средней дальности. В частности, китайская баллистическая ракета средней дальности DF-26 изначально разрабатывалась для поражения целей по всей Японии и воздушных и морских баз в США на Гуаме. Информация об этом есть во всех военных справочниках последних лет.
Та же ситуация с модификацией довольно старой наземной крылатой ракеты DH-10 для воздушного базирования, получившей наименование CJ-20. Вполне рутинная унификация ядерных сил, базирующаяся на принятой сегодня во всем мире концепции «единой ракеты», в докладе подается как смена ядерной парадигмы КНР: «В ядерном варианте CJ-20 будет означать, что Китай разрабатывает новые, воздушные компоненты тактического ядерного оружия, в дополнение к своим грозным баллистическим ракетам средней дальности и стратегическим возможностям для ядерного удара» и указывается, что теперь тактическое ядерное оружие КНР, размещенное на бомбардировщиках Н-6, может «теперь» поражать «цели США на Гуаме, Гавайях, и Диего-Гарсия в Индийском океане». Так ведь и раньше могли.
И уж совсем безосновательными выглядят предположения о смене доктрины «отказа от первого удара» на доктрину «предупредительных пусков» со стороны Китая. Наблюдатели не только отметили, что нет ни одного документа, ни одного политического сигнала об этом, но и вспомнили — Китай последний из крупных ядерных держав, кто все еще декларирует «отказ от первого удара» — сами Соединенные Штаты себя никогда такими мотивами не связывали.
Было бы странным ожидать, что бурный технологический рывок, совершенный Китаем в последние два десятилетия, не скажется на качестве ядерного арсенала НОАК. Однако потенциалы и возможности китайского ядерного оружия все еще несопоставимы с потенциалом и возможностями ядерного оружия США или России. Так что причины, по которым политический истеблишмент США придает этому такое значение, сугубо внутриамериканские.
Ядерный комплекс США переживает глубокий кризис самоидентификации не только в американской оборонной системе, но и в целом как часть американского государства.
Некоторые наблюдатели иронично сравнивают офицеров и генералов ядерных сил с офицерами и генералами химических войск времен Второй мировой — когда армия США воевала и несла потери, они не принесли стране никакой реальной пользы.
Всерьез в угрозу ядерной атаки со стороны России не верят даже самые неадекватные русофобы американской политики, а против ядерного терроризма сдерживающий фактор стратегических сил попросту бесполезен.
При этом стратегия полного отказа от ядерного оружия, декларативно заявленная Бараком Обамой, заблокирована самими США — невозможно одновременно наращивать присутствие систем национальной ПРО в Европе и рассчитывать, что Москва не отнесет это на свой счет и согласится на дальнейшие сокращения. Не добавляет доверия переговорам и общее усложнение диалога с Россией практически по всем внешнеполитическим векторам — от Украины до Сирии.
В результате США уже более двадцати лет непрерывно воюют, коллеги-генералы получают звания и ордена, а бывшая элита американской армии — стратегические ядерные силы — все больше выглядят в глазах общества церемониальной командой.
Депрессия в рядах офицеров и генералов ядерных сил США уже стала политическим элементом, о котором не дискутируют.
В марте 2014 года разгорелся скандал на базе межконтинентальных баллистических ракет Мальстрем, которая контролирует запуски 450 ракет Минитмен с пусковых площадок в Вайоминге, Монтане и Северной Дакоте. За систематические ложные рапорты при проверках боеготовности и другие нарушения был уволен командир базы и девять офицеров пуска. Проверка показала, что ложные рапорты готовили практически все — другие были понижены в должности или наказаны дисциплинарно.
Годом ранее был уволен заместитель командующего стратегическими силами США вице-адмирал Тим Гардин — за скандал с азартными играми в казино Айовы.
Чуть позже по аналогичному делу об азартных играх был уволен двухзвёздный генерал стратегических сил Майкл Кэрри.
Число же низовых офицеров, сержантов и рядовых ядерного арсенала США, уволенных в последние год-два со скандалом за проступки неслужебного характера, никем не подсчитывалось.
В этой ситуации Китай, который уже стал в глаза американцев оппонентом их страны в экономике и геополитике — удобный кандидат для формирования из него «новой ядерной угрозы» для мотивации ядерного комплекса США — не только военных, но и конгрессменов и сенаторов, отвечающих за распределение средств на оборонное строительство.
К сожалению, это далеко не внутреннее дело США — вряд ли можно предположить, что Китай не видит этой стратегии и никак не отреагирует — в том числе и в ядерной области.
Читайте также:
«Просто летит по прямой»: как «Фламинго» пробили ПВО и ударили по ключевому заводу в Волгограде
Ночью 27 июня «Фламинго» в связке с дронами прорвались к Волгограду и нанесли удар по заводу, производящему пусковые установки для «Искандеров», «Ярсов» и «Тополей». Почему ПВО не удержала небо? Что это значит для обороны всей страны? Разбор самой неприятной атаки 2026 года и реальных рисков для России.
От перехватов к уничтожению: почему идея сбить RC-135W над Чёрным морем уже не выглядит безумием, а выглядит неизбежностью
Военный эксперт Илья Крамник прямо предложил уничтожить британский RC-135W, который ежедневно корректирует удары ВСУ по Крыму и российским городам. Технически это легко. Политически — риск большой войны. Стоит ли нанести удар в «глаз и ухо» НАТО или продолжать терпеть? Разбор, где кончается сдержанность и начинается необходимость.
КамАЗы людей против КамАЗов дронов: 16 операторов из любой точки мира держат российский батальон
Пленный ВСУ раскрыл шокирующую схему: против целого российского батальона воюют всего 16 человек. Они просто расставляют FPV-дроны и подключают их к глобальному серверу, где операторы из любой страны мира за деньги расстреливают наших бойцов как в игре. Цены на дроны — от 53 тысяч рублей, управление — за 500+ км. Новая реальность СВО, которая требует срочных выводов.
Киев в панике: три МиГ-29 за сутки, Leopard сгорел в укрытии, офицеров ВСУ снесло огнём за секунды
За одни сутки ВСУ потеряли сразу три МиГ-29, российские дроны сожгли замаскированный Leopard НАТО под Константиновкой, а точный удар разнёс командный пункт в Харьковской области вместе с десятком офицеров. Как это меняет ситуацию на фронте и почему потери становятся всё болезненнее для Киева.
Киев ликует о «ядерном грибе над Крымом»: Зеленский готовит последний удар, а российские силы уже отвечают
Киевские паблики празднуют возможные поставки Taurus и Tomahawk, открыто мечтая о ядерном ударе по Крыму. Зеленский объявил о подготовке «финального удара». На этом фоне российские военные ликвидируют ключевых офицеров ССО и наносят точечные удары. Что стоит за этой эскалацией и чем она грозит на самом деле — детальный разбор рисков, фактов и возможных сценариев.