Китай сделает свою ставку в ближневосточной игре
На Ближний Восток едет Си Цзиньпин. На следующей неделе китайский лидер посетит Иран, Саудовскую Аравию и Египет. На фоне обострения саудовско-иранских противоречий, снятия санкций с Ирана и войны в Сирии эта поездка приобретает еще большее значение. Отстаивая свои национальные интересы, Китай действует в общей геополитической координации с Россией.
Китай и так активно участвует в ближневосточных делах – конечно, не так заметно, как США, Россия или Европа, но уже более чем серьезно для того, чтобы все обязаны были считаться с китайским фактором.
Но если до недавнего времени взаимодействие Китая со странами региона в основном строилось на двухсторонней основе – Пекин покупает ближневосточную нефть, предлагает инвестиции – то постепенно Поднебесная оказывается вовлеченной в многосторонние сюжеты. Конечно, Китай, в отличие от России, не будет принимать прямое военное участие в том же сирийском конфликте, и, в отличие от США, у него нет в регионе военных баз – но Пекин давно уже перерос формат просто крупнейшего покупателя сырья. Китай принимал участие в переговорах по иранской ядерной программе, участвует в переговорах по Сирии – а сейчас Си Цзиньпин приезжает в две страны, находящиеся в острой фазе конфликта: Иран и Саудовскую Аравию.
Конечно, визит председателя КНР планировался задолго до казни аятоллы ан-Нимра и нападения на посольство КСА в Тегеране – о готовящейся поездке впервые почти год назад сообщил китайский посол в Иране. Но за это время произошло столько событий – было заключено соглашение по иранскому атому, началась российская операция в Сирии, поссорились Эр-Рияд и Тегеран – что визит происходит во многом в новой региональной реальности. Хотя, конечно, значение конкретных пунктов визита для Пекина сохранится при любой погоде.
Ключевой точкой поездки станет, конечно, Иран. Председатель Си прибудет в Тегеран 23 января, после завершения поездки в Саудовскую Аравию и Египет – ожидалось, что к этому моменту уже будет официально объявлено о снятии международных санкций против Ирана и таким образом китайский лидер станет первым главой иностранного государства, посетившим эту страну в бессанкционный период. Сейчас снятие санкций отложили до конца января, но и без этого символического совпадения обе страны придают двухсторонним отношениям очень большое значение – поэтому их укрепление в ближайшие годы будет идти ускоренными темпами.
Иран продает Китаю нефть, получает от него инвестиции, технологии и оружие, строит вместе с ним газопровод «Мир», которой приведет иранский газ в расположенный между Ираном и Китаем Пакистан (а возможно, и дальше в Китай) и станет важной частью выстраиваемой Пекином большой экономической дуги, по которой будет проходить и Новый шелковый путь. Китай может дать Ирану – как до этого Пакистану – десятки миллиардов долларов инвестиций, надежный рынок сбыта и, что еще важнее, геополитическую помощь.
Иран самостоятельная держава – одна из немногих в мире, обладающих полным суверенитетом – и она только сейчас начинает выходить из тридцатилетнего конфликта с англосаксами. Попытки заблокировать и сокрушить Иран были связаны не просто с желанием избавиться от самостоятельного игрока на Большом Ближнем Востоке, но и с альтернативной западной демократии моделью государственного и социального устройства, самим фактом своего существования мешающей идеологической кампании по манипуляции и «демократизации» полуторамиллиардного исламского мира. Иран выдержал давление, ощущая при этом поддержку как Китая, так и России – и теперь, когда уже и Москва вошла в открытый конфликт с США, наступают новые возможности для стратегического сотрудничества Тегерана как с Россией, так и с Китаем.
Иранский рынок имеет огромный потенциал – как для инвестиций, так и для торговли – экспортные возможности Ирана также огромны, и понятно, что на иранском направлении Китай и Россия по отдельным направлениям выступают конкурентами. Но некоторое экономическое соперничество ничто в сравнении с общими геополитическими интересами – а они у России и Китая на иранском фронте практически совпадают. И сам Иран хочет поскорее присоединиться к ШОС – чтобы стать частью российско-китайского альянса, приобретающего черты глобальной евразийской организации, занимающейся как безопасностью, так и экономическим развитием своих членов.
Вступление Ирана в ШОС, где он давно уже имеет статус наблюдателя, тормозилось санкциями. Но теперь этот вопрос снят, и Тегеран вполне может рассчитывать на то, что уже этим летом на саммите ШОС будет принято решение о том, что спустя еще год он станет членом этой организации. Тем более что на том же саммите перейдут в разряд постоянных членов Индия и Пакистан – то есть ШОС теперь уже будет стоять не на российско-китайском, а на трехстороннем фундаменте Москвы – Дели – Пекина.
В сирийском конфликте, где Россия и Иран вместе помогают Дамаску, Пекин также находится на стороне Асада – и понятно, что восстанавливать Сирию, за которую проливали кровь иранские солдаты и воевали российские летчики, будут во многом на китайские инвестиции. Китаю, как и России, нужно будет углублять взаимодействие с Ираном по афганскому урегулированию, которое является важнейшей региональной задачей для ШОС и постоянной головной болью для Ирана.
В Пекине прекрасно понимают, что без серьезного успокоения Афганистана (включающего в себя, естественно, и вывод американских войск) никакие проекты Нового шелкового пути не будут стабильны – как среднеазиатские, так и идущие через соседний Пакистан. Точно так же в афганском урегулировании заинтересован и Тегеран – ведь практически все 37 лет, прошедших после провозглашения в Иране исламской республики, на ее восточных границах, в соседнем Афганистане идет той или иной степени интенсивности война.
Еще одной точкой взаимодействия Пекина и Тегерана является западный сосед Ирана – Ирак. Бывшая мощная региональная держава сейчас находится в полуразобранном и воюющем состоянии, в элите которой происходит постоянная борьба проамериканских ставленников и проиранских шиитских сил. При этом больше половины иракской нефти покупает Китай – и понятно, что один из ключей к укреплению его связей с Багдадом лежит в Тегеране. Поэтому Си и не поедет в Ирак – а не только из соображений безопасности и из-за слабости иракского правительства.
Понятно, что в Иране есть и опасения по поводу мощного китайского проникновения в Ирак и приграничные к Ирану провинции Пакистана – но все же невозможно себе представить, чтобы в Тегеране не понимали, что, в отличие от американцев, китайцы не будут использовать соседей Ирана для дестабилизации ситуации в их стране.
В целом больше половины закупаемой Китаем нефти приходится на Иран, Ирак и Саудовскую Аравию. И визит Си начнется с Эр-Рияда – где ему не уйти от вопросов по поводу китайско-иранской дружбы. Пекину всегда удавалось выстраивать хорошие отношения с обеими сторона Персидского залива – всем нужен богатый клиент, который не лезет в ваши внутренние дела, да еще и продает вам оружие. А Китай продает оружие не только Ирану, но и Саудовской Аравии – причем ей он недавно поставил даже самые современные баллистические ракеты. Еще недавно саудиты были главными экспортерами нефти в Китай – но постепенно их обогнала Россия, и понятно, что потенциально по совокупности экономических и геополитических факторов Иран имеет для Китая больший приоритет.
При этом Китай всегда будет диверсифицировать источники поставок сырья – при несомненном преимуществе наземных поставок (как из России) он будет покупать нефть и газ по всему миру. И делать все для того, чтобы узкие места для перевозки сырья нельзя было просто так перекрыть – это касается как Малакского пролива (мимо Сингапура), через который из Индийского океана идет основной поток грузов с Ближнего Востока и из Африки в Китай, так и Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов, через которые суда входят в Индийский океан.
Если повлиять на безопасность первого, расположенного на выходе из Персидского залива, Китай пока не может – там и так между Ираном и Саудовской Аравией стоит американский флот – то ко второму проливу Пекин уже начал подступаться. Несколько месяцев назад американцы озвучили данные, согласно которым Китай ведет переговоры о получении военно-морской базы в Джибути – маленькой африканской стране, расположенной к югу от Саудовской Аравии на выходе из Красного моря в Индийский океан.
У Китая очень хорошие позиции в расположенном на западном побережье Красного моря Судане, и все больше китайских инвестиций идет к его северному соседу Египту. Именно в Каир Си Цзиньпин и прибудет по дороге из Эр-Рияда в Тегеран – тем более что лететь напрямую в условиях саудовско-иранского конфликта было бы дипломатически невежливо.
Фельдмаршал Сиси получает большую финансовую помощь от Саудовской Аравии, но вовсе не стремится участвовать в ее антииранских комбинациях. Сближение Сиси с Россией и Китаем – например, египетский президент в прошлом году присутствовал на парадах в Москве и Пекине – стало одним из зримых подтверждений ослабления американских позиций в этой важнейшей арабской стране. Египет важен Китаю и из-за Суэцкого канала – без которого в принципе невозможна никакая морская торговля между Европой и Китаем.
Китайцы понимают, что никакие их инвестиции за границей, необходимые им для обеспечения страны сырьем, не защищены до тех пор, пока однополярный мир существует хотя бы в своем военном измерении. Большой китайский флот пока лишь строится – и, хотя китайцы уже проводили демонстрационные военные учения с теми же иранскими моряками, понятно, что сам по себе Китай не способен защитить ни поставки сырья к своим берегам, ни те серьезнейшие позиции в поставках сырья и добывающей промышленности стран Африки и Азии, которых он добился за последнюю четверть века.
В отношениях с любым государством Китай, естественно, преследует собственные интересы – но сейчас главная проблема для Пекина не в том, как бы покрепче привязать к себе ту или иную нужную ему страну, а в том, как обеспечить благоприятный для себя геополитический климат. Китаю нужна новая архитектура международных отношений, новый баланс сил – и он работает над их закреплением вместе с Россией, которая проводит гораздо более наступательную внешнюю политику.
Но координация действий Пекина и Москвы на мировой арене вовсе не означает разделения труда в стиле «Россия воюет и конфликтует, а Китай скупает и инвестирует». Обе страны занимаются и тем и другим, пусть и в разной пропорции. Не говоря уже о мягкой силе, модерации, посредничестве и прочих функциях мировой державы.
В этот раз Си Цзиньпину представляется возможность продемонстрировать, что Пекин выступает в роли примирителя саудовско-иранского конфликта – даже если это не будет иметь никаких реальных последствий, сам факт такого китайского поведения повысит влияние Пекина на мировые дела в целом. Тем более что в регионе, откуда уходит диктатор-жандарм США, есть спрос на роль геополитического тяжеловеса-успокоителя – и вместе с проводящей операцию по «принуждению к миру» Россией Китай идеально на нее подходит.
Китай и так активно участвует в ближневосточных делах – конечно, не так заметно, как США, Россия или Европа, но уже более чем серьезно для того, чтобы все обязаны были считаться с китайским фактором.
Но если до недавнего времени взаимодействие Китая со странами региона в основном строилось на двухсторонней основе – Пекин покупает ближневосточную нефть, предлагает инвестиции – то постепенно Поднебесная оказывается вовлеченной в многосторонние сюжеты. Конечно, Китай, в отличие от России, не будет принимать прямое военное участие в том же сирийском конфликте, и, в отличие от США, у него нет в регионе военных баз – но Пекин давно уже перерос формат просто крупнейшего покупателя сырья. Китай принимал участие в переговорах по иранской ядерной программе, участвует в переговорах по Сирии – а сейчас Си Цзиньпин приезжает в две страны, находящиеся в острой фазе конфликта: Иран и Саудовскую Аравию.
Конечно, визит председателя КНР планировался задолго до казни аятоллы ан-Нимра и нападения на посольство КСА в Тегеране – о готовящейся поездке впервые почти год назад сообщил китайский посол в Иране. Но за это время произошло столько событий – было заключено соглашение по иранскому атому, началась российская операция в Сирии, поссорились Эр-Рияд и Тегеран – что визит происходит во многом в новой региональной реальности. Хотя, конечно, значение конкретных пунктов визита для Пекина сохранится при любой погоде.
Ключевой точкой поездки станет, конечно, Иран. Председатель Си прибудет в Тегеран 23 января, после завершения поездки в Саудовскую Аравию и Египет – ожидалось, что к этому моменту уже будет официально объявлено о снятии международных санкций против Ирана и таким образом китайский лидер станет первым главой иностранного государства, посетившим эту страну в бессанкционный период. Сейчас снятие санкций отложили до конца января, но и без этого символического совпадения обе страны придают двухсторонним отношениям очень большое значение – поэтому их укрепление в ближайшие годы будет идти ускоренными темпами.
Иран продает Китаю нефть, получает от него инвестиции, технологии и оружие, строит вместе с ним газопровод «Мир», которой приведет иранский газ в расположенный между Ираном и Китаем Пакистан (а возможно, и дальше в Китай) и станет важной частью выстраиваемой Пекином большой экономической дуги, по которой будет проходить и Новый шелковый путь. Китай может дать Ирану – как до этого Пакистану – десятки миллиардов долларов инвестиций, надежный рынок сбыта и, что еще важнее, геополитическую помощь.
Иран самостоятельная держава – одна из немногих в мире, обладающих полным суверенитетом – и она только сейчас начинает выходить из тридцатилетнего конфликта с англосаксами. Попытки заблокировать и сокрушить Иран были связаны не просто с желанием избавиться от самостоятельного игрока на Большом Ближнем Востоке, но и с альтернативной западной демократии моделью государственного и социального устройства, самим фактом своего существования мешающей идеологической кампании по манипуляции и «демократизации» полуторамиллиардного исламского мира. Иран выдержал давление, ощущая при этом поддержку как Китая, так и России – и теперь, когда уже и Москва вошла в открытый конфликт с США, наступают новые возможности для стратегического сотрудничества Тегерана как с Россией, так и с Китаем.
Иранский рынок имеет огромный потенциал – как для инвестиций, так и для торговли – экспортные возможности Ирана также огромны, и понятно, что на иранском направлении Китай и Россия по отдельным направлениям выступают конкурентами. Но некоторое экономическое соперничество ничто в сравнении с общими геополитическими интересами – а они у России и Китая на иранском фронте практически совпадают. И сам Иран хочет поскорее присоединиться к ШОС – чтобы стать частью российско-китайского альянса, приобретающего черты глобальной евразийской организации, занимающейся как безопасностью, так и экономическим развитием своих членов.
Вступление Ирана в ШОС, где он давно уже имеет статус наблюдателя, тормозилось санкциями. Но теперь этот вопрос снят, и Тегеран вполне может рассчитывать на то, что уже этим летом на саммите ШОС будет принято решение о том, что спустя еще год он станет членом этой организации. Тем более что на том же саммите перейдут в разряд постоянных членов Индия и Пакистан – то есть ШОС теперь уже будет стоять не на российско-китайском, а на трехстороннем фундаменте Москвы – Дели – Пекина.
В сирийском конфликте, где Россия и Иран вместе помогают Дамаску, Пекин также находится на стороне Асада – и понятно, что восстанавливать Сирию, за которую проливали кровь иранские солдаты и воевали российские летчики, будут во многом на китайские инвестиции. Китаю, как и России, нужно будет углублять взаимодействие с Ираном по афганскому урегулированию, которое является важнейшей региональной задачей для ШОС и постоянной головной болью для Ирана.
В Пекине прекрасно понимают, что без серьезного успокоения Афганистана (включающего в себя, естественно, и вывод американских войск) никакие проекты Нового шелкового пути не будут стабильны – как среднеазиатские, так и идущие через соседний Пакистан. Точно так же в афганском урегулировании заинтересован и Тегеран – ведь практически все 37 лет, прошедших после провозглашения в Иране исламской республики, на ее восточных границах, в соседнем Афганистане идет той или иной степени интенсивности война.
Еще одной точкой взаимодействия Пекина и Тегерана является западный сосед Ирана – Ирак. Бывшая мощная региональная держава сейчас находится в полуразобранном и воюющем состоянии, в элите которой происходит постоянная борьба проамериканских ставленников и проиранских шиитских сил. При этом больше половины иракской нефти покупает Китай – и понятно, что один из ключей к укреплению его связей с Багдадом лежит в Тегеране. Поэтому Си и не поедет в Ирак – а не только из соображений безопасности и из-за слабости иракского правительства.
Понятно, что в Иране есть и опасения по поводу мощного китайского проникновения в Ирак и приграничные к Ирану провинции Пакистана – но все же невозможно себе представить, чтобы в Тегеране не понимали, что, в отличие от американцев, китайцы не будут использовать соседей Ирана для дестабилизации ситуации в их стране.
В целом больше половины закупаемой Китаем нефти приходится на Иран, Ирак и Саудовскую Аравию. И визит Си начнется с Эр-Рияда – где ему не уйти от вопросов по поводу китайско-иранской дружбы. Пекину всегда удавалось выстраивать хорошие отношения с обеими сторона Персидского залива – всем нужен богатый клиент, который не лезет в ваши внутренние дела, да еще и продает вам оружие. А Китай продает оружие не только Ирану, но и Саудовской Аравии – причем ей он недавно поставил даже самые современные баллистические ракеты. Еще недавно саудиты были главными экспортерами нефти в Китай – но постепенно их обогнала Россия, и понятно, что потенциально по совокупности экономических и геополитических факторов Иран имеет для Китая больший приоритет.
При этом Китай всегда будет диверсифицировать источники поставок сырья – при несомненном преимуществе наземных поставок (как из России) он будет покупать нефть и газ по всему миру. И делать все для того, чтобы узкие места для перевозки сырья нельзя было просто так перекрыть – это касается как Малакского пролива (мимо Сингапура), через который из Индийского океана идет основной поток грузов с Ближнего Востока и из Африки в Китай, так и Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов, через которые суда входят в Индийский океан.
Если повлиять на безопасность первого, расположенного на выходе из Персидского залива, Китай пока не может – там и так между Ираном и Саудовской Аравией стоит американский флот – то ко второму проливу Пекин уже начал подступаться. Несколько месяцев назад американцы озвучили данные, согласно которым Китай ведет переговоры о получении военно-морской базы в Джибути – маленькой африканской стране, расположенной к югу от Саудовской Аравии на выходе из Красного моря в Индийский океан.
У Китая очень хорошие позиции в расположенном на западном побережье Красного моря Судане, и все больше китайских инвестиций идет к его северному соседу Египту. Именно в Каир Си Цзиньпин и прибудет по дороге из Эр-Рияда в Тегеран – тем более что лететь напрямую в условиях саудовско-иранского конфликта было бы дипломатически невежливо.
Фельдмаршал Сиси получает большую финансовую помощь от Саудовской Аравии, но вовсе не стремится участвовать в ее антииранских комбинациях. Сближение Сиси с Россией и Китаем – например, египетский президент в прошлом году присутствовал на парадах в Москве и Пекине – стало одним из зримых подтверждений ослабления американских позиций в этой важнейшей арабской стране. Египет важен Китаю и из-за Суэцкого канала – без которого в принципе невозможна никакая морская торговля между Европой и Китаем.
Китайцы понимают, что никакие их инвестиции за границей, необходимые им для обеспечения страны сырьем, не защищены до тех пор, пока однополярный мир существует хотя бы в своем военном измерении. Большой китайский флот пока лишь строится – и, хотя китайцы уже проводили демонстрационные военные учения с теми же иранскими моряками, понятно, что сам по себе Китай не способен защитить ни поставки сырья к своим берегам, ни те серьезнейшие позиции в поставках сырья и добывающей промышленности стран Африки и Азии, которых он добился за последнюю четверть века.
В отношениях с любым государством Китай, естественно, преследует собственные интересы – но сейчас главная проблема для Пекина не в том, как бы покрепче привязать к себе ту или иную нужную ему страну, а в том, как обеспечить благоприятный для себя геополитический климат. Китаю нужна новая архитектура международных отношений, новый баланс сил – и он работает над их закреплением вместе с Россией, которая проводит гораздо более наступательную внешнюю политику.
Но координация действий Пекина и Москвы на мировой арене вовсе не означает разделения труда в стиле «Россия воюет и конфликтует, а Китай скупает и инвестирует». Обе страны занимаются и тем и другим, пусть и в разной пропорции. Не говоря уже о мягкой силе, модерации, посредничестве и прочих функциях мировой державы.
В этот раз Си Цзиньпину представляется возможность продемонстрировать, что Пекин выступает в роли примирителя саудовско-иранского конфликта – даже если это не будет иметь никаких реальных последствий, сам факт такого китайского поведения повысит влияние Пекина на мировые дела в целом. Тем более что в регионе, откуда уходит диктатор-жандарм США, есть спрос на роль геополитического тяжеловеса-успокоителя – и вместе с проводящей операцию по «принуждению к миру» Россией Китай идеально на нее подходит.
Читайте также:
«Мы сами провоцируем удары возмездия!» – разжигатели Майдана заскулили о мире
В соцсетях появились ролики украинских политиков – разжигателей Майдана 2014 года, где выступающие призывают начать переговоры с Москвой на фоне ужесточения ударов ВС РФ по Киеву. Комментаторы гадают о причинах кульбита бандеровцев
Под Киевом сожгли 40 фур с «Лютыми»: фото спасателей вскрыли схему запусков, которую Киев назвал гражданской стоянкой
22 августа «Искандер» накрыл стоянку севернее Борисполя. Киев кричал о военном преступлении и детском питании. Спасатели выложили снимки — внутри фур рельсы и рамы пусковых для дальнобойных дронов. Заодно в Сумах подтвердили уничтожение дефицитного HIMARS. Разбор, как разведка сократила цикл «увидел — уничтожил» до минут и что теперь будет с логистикой запусков.
Зеленский сам назвал срок: Запад спонсирует войну до лета 2027 — что стоит за «коридором возможностей»
В День независимости Зеленский впервые прямо сказал, сколько ещё Киев рассчитывает воевать при западной поддержке. Коридор возможностей — до конца лета 2027 года. После этого американцам будет не до Украины. Финансовый разрыв в 57 миллиардов, кадровый голод и отказ от Донбасса — что это значит на практике.
Британию поставили на одну полку с Прибалтикой: почему Россия отказалась присылать посла и отвечать Генштабу
Россия отозвала посла после семи лет и не прислала замену. Британский начальник Генштаба звонил Герасимову — трубку не взяли. Лондон в растерянности: дипломатический уровень понижен до прибалтийского. Что стоит за этим жёстким сигналом и почему Британия больше не считается равным собеседником.
Зеленский обещает удары по России, но Кедми объясняет, почему этот план развалится ещё до первого залпа
Зеленский снова обещает перенести войну на территорию России. Яков Кедми разобрал, чем Киев собирается бить, почему завод в Дании до сих пор не работает и какой ответ последует от Москвы.