Путин показал, что Запад — «бумажный тигр»

17 ноября 1813 года маршал Ней, храбрейший из храбрых, последним покинул Смоленск на фоне душераздирающих сцен сражений. Госпитальные палаты, коридоры и лестницы были заполнены мертвыми и умирающими. Наполеон отправился в Россию с армией численностью 500 тысяч человек, а теперь, когда он покидал эту страну, у него оставалось менее 40 тысяч солдат. Под командованием Нея был корпус, состоявший всего из 6 тысяч человек, но он ни за что не хотел попасть в плен к русским. Командовавший русским гвардейским корпусом генерал Милорадович до этого не смог захватить ни принца Эжена Богарне (Prince Eugene), пасынка Наполеона, ни великого полководца Даву (Davout), поэтому он всячески стремился взять в плен 43-летнего сына бондаря из Лотарингии.

Ней сделал то, что умел делать лучше всего — пошел в атаку. Его первая лобовая атака в последний момент была отражена, когда французы были обстреляны картечью. Ней, командовавший отрядом, вновь сосредоточил свои войска и снова атаковал. «Все шеренги пали, их сменяли следующие — и тоже гибли на том же месте», — писал русский офицер. Когда генерал Милорадович увидел, как наступают французы, он воскликнул: «Браво, браво, господа французы, вы атаковали с поразительной решительностью целый корпус — горсткой солдат. Храбрее не бывает!» Затем он приказал своим канонирам открыть по ним огонь и уничтожить, что те и сделали.

Так же как и в битве под Ватерлоо двумя годами позже, где Ней потерял одну за другой четырех лошадей, убитых, когда он был в седле, маршалу удалось выжить в битве под Смоленском, и затем избежать ловушки, в которую он должен был попасть, переходя через Днепр. Русские были — как бы это сказать — великолепны в своей жестокости, неспешно истребляя французов, наблюдая, как те умирают от жуткой стужи, снимая с них шубы, тулупы и сапоги, а вальяжный толстяк Кутузов оставлял захватчиков на милость матушки-природы. Те поначалу были удивлены стойкостью и упорством русских защитников и их чуть ли не религиозным возвышенным боевым духом (французов воодушевлял «король Рима», а русских — чудотворная Смоленская икона Божией Матери). Казаки, жестокость которых повергала в трепет самого храброго противника, если он попадал в плен живым, изматывали отступающих французов. Казаки не ввязывались в бой, а просто наносили им «мелкие, но ощутимые уколы» — подвергая врага своего рода медленной пытке, которую французам не доводилось испытывать ни до этого, ни после. Тактика Кутузова не вступать в бой приводила в бешенство императора Александра, но старый вояка знал, что делал. Он боялся загнанного в угол Наполеона, поскольку знал, что корсиканец был лучшим генералом, чем он, и доведенный до отчаяния способен на всякое.


Я только что перечитал великолепную книгу Адама Замойского (Adam Zamoyski) «1812», которую впервые прочел сразу же, как она была издана десять лет назад. Ее можно читать сколько угодно — мне она не надоедает. Отвага, мужество, слава и страдания — куда уж больше. Немцы и поляки, французы и русские, итальянцы — все окружили себя славой. Но единственное позорное событие, как мне кажется, произошло год спустя во время Венского конгресса (так в тексте — прим. перев.), когда княгиня Екатерина Багратион стала любовницей Меттерниха (Metternich). Багратион умер от потери крови во время битвы при Бородино, потому что не хотел покидать позиции на глазах у своих солдат. Его вдове следовало чтить его память и не связываться с красавцем-австрийцем. Но таковы причуды красивых женщин.

Заметьте, что Наполеон с тех пор никаких особых побед и не совершил. Матушка-Россия победила его — так же, как и 130 годами позже одержала победу над Гитлером. И это наводит меня на мысли о наших временах. В отличие от клоунов из Евросоюза и неумех-американцев, дядюшка Влад поступил, как Кутузов — пришел в Сирию, обошел все риски увязнуть в войне и, потеряв всего лишь один самолет (который сбила страна-член НАТО, воюющая якобы на его стороне), вышел их этой трясины с максимальными результатами.

И при этом дурак-министр иностранных дел Филипп Хэммонд (я еще никогда не видел человека, более похожего на занудного бухгалтера) предупреждает нас, чтобы мы не радовались и не хвалили Путина, поскольку это все равно, что хвалить мужа, который перестал бить жену. Что тут скажешь, я лично женщин не бью вообще — и свою жену в частности, так что не знаю. Но я знаю то, что Путин — это человек настоящий и авторитарный, из тех, кто выигрывает войны, импульсивный и смелый лидер, который показал, что Запад — это бумажный тигр. Давайте смотреть правде в глаза. Когда в последний раз мировой лидер действовал по-настоящему смело и дерзко? При этом Путин не говорил, что миссия выполнена, не делал заявлений, которые в случае с Ираком и Ливией оказались фатальными. Это тот человек, с которым клоуны в Брюсселе пытались блефовать, заигрывая с Украиной и соблазняя ее чарующими обещаниями. Поэтому он и вернул себе Крым в качестве бонуса. То, что он поддержал Асада, в очередной раз показало, что когда дела принимают крутой оборот, дядюшка Сэм — союзник ненадежный.

Неважно, насколько американцы и европейцы старались показать, что старания России напрасны — путь лучше посмотрят на себя. И уйдя с поля битвы, Влад предостерег Асада, чтобы тот сел за стол переговоров — иначе будет хуже. Просто сравните политику Путина в Сирии с позицией, которую занимает дядя Сэм в отношении Йемена. В Йемене происходит гуманитарная катастрофа — не меньшая, чем в Сирии. Военная авиация Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ бомбили безоружных людей и взрывали больницы, тщетно пытаясь подавить силы хуситов — вооруженной шиитской повстанческой группировки, которая добилась значительных успехов и захватила власть. Летчики ВВС Саудовской Аравии, которые воюют там при поддержке американских радиолокационных систем наведения, настолько боятся огня зенитной артиллерии, что совершают полеты на слишком большой высоте и не в состоянии поражать законные военные цели. Саудовская Аравия продолжает покупать дорогое оружие, но не способна воспитать солдат, подобных тем, что воевали в 1812 году. Наверное, им следует почитать Замойского и забыть про высокие технологии.
The Spectator, Великобритания