Детонатор войны за $ 1,676 трлн
05.04.2016 16:55
1 751
0
С каждым годом страны тратят все больше денег на вооружение.
В 2015 году военные расходы в мире увеличились на 1% - до $ 1,676 трлн. Об этом говорится в докладе Стокгольмского международного института исследования проблем мира (СИПРИ) о глобальных расходах на вооружения, который опубликован во вторник, 5 апреля.
Больше всего на вооружение истратили США, на чью долю пришлось 36% ($ 596 млрд.) общемировых трат, Китай — 13% ($ 215 млрд.), Саудовская Аравия — 5,2% ($ 87,2 млрд.). Расходы России составили всего 4% ($ 66,4 млрд.) общемировых, в результате мы оказались на четвертом месте списка.
Падение цен на нефть привело к тому, что Венесуэла и Ангола существенно сократили военные расходы. Но нашлось немало нефтедобывающих стран, которые расходы на вооружения, напротив, увеличили. Это Алжир, Азербайджан, Россия, Саудовская Аравия и Вьетнам. Как подчеркивают авторы доклада, многие из них либо находятся в состоянии конфликта с другими странами, либо испытывают напряженность на региональном уровне. К чему ведет рост военных расходов в такой обстановке, наглядно показывают события вокруг Нагорного Карабаха.
Показательны и другие «точки роста» военных расходов. Так, в целом объединенные расходы стран Западной и Центральной Европы снизились в 2015 году на 0,2%. Однако в самой Центральной Европе затраты на военные нужды увеличились на 13%. Серьезный рост показали страны, граничащие с Россией и Украиной — Эстония, Латвия, Литва, Польша, Румыния и Словакия.
Великобритания, Франция и Германия также объявили о намерении умеренного увеличения объемов военных расходов из-за угроз со стороны «Исламского государства"* и якобы «озабоченности действиями России».
Военные расходы Украины в 2015 году составили $ 3,6 млрд. — на 10% больше, чем годом ранее, причем военный бюджет «незалежной» несколько раз пересматривался в сторону увеличения. По сравнению с 2006 годом украинские ассигнования на военные цели возросли на 61%.
В государствах Ближнего Востока рост расходов на вооружения в 2015-м составил в среднем 4,1%. Зато в Ираке военные ассигнования увеличились в 2006—2015 годах на 536%.
Что касается других регионов мира, рост напряженности в отношениях с Китаем способствовал серьезному пересмотру военных бюджетов в сторону увеличения Индонезией и Филиппинами, а также дал старт изменению длительной нисходящей тенденции в военных расходах Японии.
«Военные расходы 2015 года отражают нарастание конфликтов и напряженности во многих частях мира», — заявил руководитель проекта СИПРИ по военным расходам Сэм Перло-Фриман.
С кем собираются воевать страны, которые наращивают военные расходы, как выглядят возможные сценарии конфликтов ближайшего времени?
— Когда в СИПРИ говорят о росте военных расходов в мире, то забывают об инфляции мировых валют, — отмечает ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко. — Вполне возможно, в абсолютных цифрах роста вообще нет — учитывая, что доллар, евро и рубль стоили в 2015 году меньше, чем годом ранее. На мой взгляд, нынешний доклад СИПРИ во многом построен на манипуляциях со статистикой, и это не первый случай подобных манипуляций.
Например, в одном из прежних докладов международного института объем произведенных вооружений оценивался не в единицах оружия, а в его стоимости в долларах. Причем, поиски цены в долларах на те или иные вооружения авторы оставляли на усмотрение читателя. Кроме того, в докладе нигде не говорилось, что при оценке учитывались инфляционные колебания.
«СП»: — Можно ли сказать, что рост военных расходов — это пролог к вооруженному конфликту?
— Я так не считаю. На деле, зависимость здесь совсем не такая очевидная. Если посмотреть на ситуацию начала XX века, военный бюджет, например, Австро-Венгрии не был большим, а ее военное перевооружение сильно отставало от России и Германии. Но все это не мешало Австро-Венгрии проводить активную и весьма агрессивную политику на Балканах.
Есть еще важный для понимания обстановки момент. Страны, которые активно закупают вооружения за рубежом, как правило, находятся не на лучших позициях в военном отношении. Такие закупки означают, что у них нет собственного полноценного военно-промышленного комплекса (скажем, у Алжира и Саудовской Аравии), который позволял бы производить собственные вооружения, что обошлось бы гораздо дешевле.
«СП»: — Но, скажем, рост военных расходов Азербайджана привел к размораживанию Карабахского конфликта, разве нет?
— В этом случае зависимость тоже более сложная. Дело в том, что конфликта в Нагорном Карабахе ждали давно — с 2010 года. Скорее, экспертов удивляло, почему так долго замороженный конфликт не переходит в горячую фазу.
«СП»: — Какие конфликты в мире находятся в процессе размораживания?
— В первую очередь, это Ближний Восток. Конфликт в Сирии давно перестал быть гражданской войной в пределах одного государства, и сегодня в него втягиваются как минимум две страны. Первая — Ирак, где после изгнания «Исламского государства» встанет вопрос о способности Багдада удержать под контролем территорию. Вторя страна — это Турция, которая может быть втянута в полноценную войну с Сирией из-за курдского вопроса, или же война с курдами вспыхнет на территории самой Турции. Наконец, учитывая карабахский конфликт, не исключено, что традиционные противоречия между Азербайджаном и Арменией тоже сдетонируют.
Еще один полузамороженный конфликт — это Украина. «Незалежная» по-прежнему остается нестабильным государством, и вопрос, сумеет ли она сохранить территориальную целостность, остается открытым.
Еще один взрывоопасный регион — это Южно-Китайское море. Там напряженность неуклонно растет, и Китай с трудом сдерживает ситуацию в равновесном состоянии.
Наконец, на дальних направлениях я бы не исключал появления еще двух опасных конфликтов — вокруг Балтийского моря и в странах Латинской Америки.
«СП»: — В этой ситуации РФ достаточно расходовать на вооружения 4% общемировых трат?
— Перед Второй мировой в распоряжении Адольфа Гитлера было всего 4% общемирового ВВП, а его военный бюджет в абсолютных цифрах далеко отставал от суммарного бюджета Британии и Франции. Но это не помешало Гитлеру в кампании 1940 года довести Францию до потери суверенитета, и нанести жестокое поражение Британии.
Этот парадокс военная наука объясняет компенсаторикой. Суть в том, что слабый военный бюджет может быть компенсирован чем-то другим, — например, всеобщей мобилизацией или бесплатным трудом населения. Поэтому я бы не стал утверждать, что России недостаточно 4% общемировых трат на военные расходы.
Да, в либеральной системе мышления, чем больше военный бюджет — тем сильнее противник. Но опыт мировых войн доказывает, что это далеко не так. Можно, например, иметь колоссальный военный бюджет, но не иметь солдат, готовых сражаться. Скажем, опыт арабо-израильских войн показал: можно иметь много оружия, причем совершенного и нового, но если солдаты его бросают и разбегаются, то лучшее советское оружие и помощь советских специалистов оказываются бессильными.
Военная наука — это, прежде всего, наука о социальной психологии. А как раз этого доклады СИПРИ не учитывают…
— Рост напряженности всегда сопровождается ростом военных расходов, — считает ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров. — А причиной напряженности всегда являются политические разногласия. Сегодня мы видим такие разногласия — и рост напряженности — в первую очередь, на Ближнем Востоке. Крупнейший узел противоречий здесь завязывается между Саудовской Аравией и Ираном. Другой крупнейший узел образует Турция своей экспансионистской политикой.
Еще один узел — отношения Китая и США. Вашингтон пытается сдерживать Пекин, и создает китайцам угрозу в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. КНР в ответ развивает свои вооруженные силы и пытается освоить спорные острова. Реакцией на это противостояние является вооружение Филиппин и Вьетнама — и вокруг них уже образуются новые очаги напряженности.
Серьезный очаг имеется и в Восточной Европе — как следствие экспансионистской политики НАТО. Альянс продвигается на Восток и создает угрозу безопасности России. Москва на это вынуждена отвечать — в том числе, присоединением Крыма и поддержкой Донбасса. НАТО следом наращивает вооружения в Восточной Европе, что заставляет нас делать новые ответные шаги.
И, конечно, рост напряженности во всех перечисленных зонах вызывает рост военных расходов.
Что касается объема военных расходов России — 4% общемировых трат — он, на мой взгляд, явно недостаточен. Мы сейчас урезаем такие расходы, вместо того, чтобы добиться роста экономики и увеличения трат на военные нужды. Между тем, напряженность по периметру наших границ только возрастает.
Особенно проблемными выглядят сценарии вокруг Турции и Сирии, а также в Восточной Европе. Впрочем, если боевые действия начнутся в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, мы тоже не сможем остаться в стороне — нам нужно будет помогать Китаю по военно-технической линии.
Поэтому, я считаю, нам было бы правильно увеличить военные расходы. Но при нынешней политике экономического блока правительства это, увы, невозможно…
* «Исламское государство» (ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
Свободная Пресса
В 2015 году военные расходы в мире увеличились на 1% - до $ 1,676 трлн. Об этом говорится в докладе Стокгольмского международного института исследования проблем мира (СИПРИ) о глобальных расходах на вооружения, который опубликован во вторник, 5 апреля.
Больше всего на вооружение истратили США, на чью долю пришлось 36% ($ 596 млрд.) общемировых трат, Китай — 13% ($ 215 млрд.), Саудовская Аравия — 5,2% ($ 87,2 млрд.). Расходы России составили всего 4% ($ 66,4 млрд.) общемировых, в результате мы оказались на четвертом месте списка.
Падение цен на нефть привело к тому, что Венесуэла и Ангола существенно сократили военные расходы. Но нашлось немало нефтедобывающих стран, которые расходы на вооружения, напротив, увеличили. Это Алжир, Азербайджан, Россия, Саудовская Аравия и Вьетнам. Как подчеркивают авторы доклада, многие из них либо находятся в состоянии конфликта с другими странами, либо испытывают напряженность на региональном уровне. К чему ведет рост военных расходов в такой обстановке, наглядно показывают события вокруг Нагорного Карабаха.
Показательны и другие «точки роста» военных расходов. Так, в целом объединенные расходы стран Западной и Центральной Европы снизились в 2015 году на 0,2%. Однако в самой Центральной Европе затраты на военные нужды увеличились на 13%. Серьезный рост показали страны, граничащие с Россией и Украиной — Эстония, Латвия, Литва, Польша, Румыния и Словакия.
Великобритания, Франция и Германия также объявили о намерении умеренного увеличения объемов военных расходов из-за угроз со стороны «Исламского государства"* и якобы «озабоченности действиями России».
Военные расходы Украины в 2015 году составили $ 3,6 млрд. — на 10% больше, чем годом ранее, причем военный бюджет «незалежной» несколько раз пересматривался в сторону увеличения. По сравнению с 2006 годом украинские ассигнования на военные цели возросли на 61%.
В государствах Ближнего Востока рост расходов на вооружения в 2015-м составил в среднем 4,1%. Зато в Ираке военные ассигнования увеличились в 2006—2015 годах на 536%.
Что касается других регионов мира, рост напряженности в отношениях с Китаем способствовал серьезному пересмотру военных бюджетов в сторону увеличения Индонезией и Филиппинами, а также дал старт изменению длительной нисходящей тенденции в военных расходах Японии.
«Военные расходы 2015 года отражают нарастание конфликтов и напряженности во многих частях мира», — заявил руководитель проекта СИПРИ по военным расходам Сэм Перло-Фриман.
С кем собираются воевать страны, которые наращивают военные расходы, как выглядят возможные сценарии конфликтов ближайшего времени?
— Когда в СИПРИ говорят о росте военных расходов в мире, то забывают об инфляции мировых валют, — отмечает ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко. — Вполне возможно, в абсолютных цифрах роста вообще нет — учитывая, что доллар, евро и рубль стоили в 2015 году меньше, чем годом ранее. На мой взгляд, нынешний доклад СИПРИ во многом построен на манипуляциях со статистикой, и это не первый случай подобных манипуляций.
Например, в одном из прежних докладов международного института объем произведенных вооружений оценивался не в единицах оружия, а в его стоимости в долларах. Причем, поиски цены в долларах на те или иные вооружения авторы оставляли на усмотрение читателя. Кроме того, в докладе нигде не говорилось, что при оценке учитывались инфляционные колебания.
«СП»: — Можно ли сказать, что рост военных расходов — это пролог к вооруженному конфликту?
— Я так не считаю. На деле, зависимость здесь совсем не такая очевидная. Если посмотреть на ситуацию начала XX века, военный бюджет, например, Австро-Венгрии не был большим, а ее военное перевооружение сильно отставало от России и Германии. Но все это не мешало Австро-Венгрии проводить активную и весьма агрессивную политику на Балканах.
Есть еще важный для понимания обстановки момент. Страны, которые активно закупают вооружения за рубежом, как правило, находятся не на лучших позициях в военном отношении. Такие закупки означают, что у них нет собственного полноценного военно-промышленного комплекса (скажем, у Алжира и Саудовской Аравии), который позволял бы производить собственные вооружения, что обошлось бы гораздо дешевле.
«СП»: — Но, скажем, рост военных расходов Азербайджана привел к размораживанию Карабахского конфликта, разве нет?
— В этом случае зависимость тоже более сложная. Дело в том, что конфликта в Нагорном Карабахе ждали давно — с 2010 года. Скорее, экспертов удивляло, почему так долго замороженный конфликт не переходит в горячую фазу.
«СП»: — Какие конфликты в мире находятся в процессе размораживания?
— В первую очередь, это Ближний Восток. Конфликт в Сирии давно перестал быть гражданской войной в пределах одного государства, и сегодня в него втягиваются как минимум две страны. Первая — Ирак, где после изгнания «Исламского государства» встанет вопрос о способности Багдада удержать под контролем территорию. Вторя страна — это Турция, которая может быть втянута в полноценную войну с Сирией из-за курдского вопроса, или же война с курдами вспыхнет на территории самой Турции. Наконец, учитывая карабахский конфликт, не исключено, что традиционные противоречия между Азербайджаном и Арменией тоже сдетонируют.
Еще один полузамороженный конфликт — это Украина. «Незалежная» по-прежнему остается нестабильным государством, и вопрос, сумеет ли она сохранить территориальную целостность, остается открытым.
Еще один взрывоопасный регион — это Южно-Китайское море. Там напряженность неуклонно растет, и Китай с трудом сдерживает ситуацию в равновесном состоянии.
Наконец, на дальних направлениях я бы не исключал появления еще двух опасных конфликтов — вокруг Балтийского моря и в странах Латинской Америки.
«СП»: — В этой ситуации РФ достаточно расходовать на вооружения 4% общемировых трат?
— Перед Второй мировой в распоряжении Адольфа Гитлера было всего 4% общемирового ВВП, а его военный бюджет в абсолютных цифрах далеко отставал от суммарного бюджета Британии и Франции. Но это не помешало Гитлеру в кампании 1940 года довести Францию до потери суверенитета, и нанести жестокое поражение Британии.
Этот парадокс военная наука объясняет компенсаторикой. Суть в том, что слабый военный бюджет может быть компенсирован чем-то другим, — например, всеобщей мобилизацией или бесплатным трудом населения. Поэтому я бы не стал утверждать, что России недостаточно 4% общемировых трат на военные расходы.
Да, в либеральной системе мышления, чем больше военный бюджет — тем сильнее противник. Но опыт мировых войн доказывает, что это далеко не так. Можно, например, иметь колоссальный военный бюджет, но не иметь солдат, готовых сражаться. Скажем, опыт арабо-израильских войн показал: можно иметь много оружия, причем совершенного и нового, но если солдаты его бросают и разбегаются, то лучшее советское оружие и помощь советских специалистов оказываются бессильными.
Военная наука — это, прежде всего, наука о социальной психологии. А как раз этого доклады СИПРИ не учитывают…
— Рост напряженности всегда сопровождается ростом военных расходов, — считает ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров. — А причиной напряженности всегда являются политические разногласия. Сегодня мы видим такие разногласия — и рост напряженности — в первую очередь, на Ближнем Востоке. Крупнейший узел противоречий здесь завязывается между Саудовской Аравией и Ираном. Другой крупнейший узел образует Турция своей экспансионистской политикой.
Еще один узел — отношения Китая и США. Вашингтон пытается сдерживать Пекин, и создает китайцам угрозу в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. КНР в ответ развивает свои вооруженные силы и пытается освоить спорные острова. Реакцией на это противостояние является вооружение Филиппин и Вьетнама — и вокруг них уже образуются новые очаги напряженности.
Серьезный очаг имеется и в Восточной Европе — как следствие экспансионистской политики НАТО. Альянс продвигается на Восток и создает угрозу безопасности России. Москва на это вынуждена отвечать — в том числе, присоединением Крыма и поддержкой Донбасса. НАТО следом наращивает вооружения в Восточной Европе, что заставляет нас делать новые ответные шаги.
И, конечно, рост напряженности во всех перечисленных зонах вызывает рост военных расходов.
Что касается объема военных расходов России — 4% общемировых трат — он, на мой взгляд, явно недостаточен. Мы сейчас урезаем такие расходы, вместо того, чтобы добиться роста экономики и увеличения трат на военные нужды. Между тем, напряженность по периметру наших границ только возрастает.
Особенно проблемными выглядят сценарии вокруг Турции и Сирии, а также в Восточной Европе. Впрочем, если боевые действия начнутся в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, мы тоже не сможем остаться в стороне — нам нужно будет помогать Китаю по военно-технической линии.
Поэтому, я считаю, нам было бы правильно увеличить военные расходы. Но при нынешней политике экономического блока правительства это, увы, невозможно…
* «Исламское государство» (ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
Свободная Пресса
Читайте также:
«Просто летит по прямой»: как «Фламинго» пробили ПВО и ударили по ключевому заводу в Волгограде
Ночью 27 июня «Фламинго» в связке с дронами прорвались к Волгограду и нанесли удар по заводу, производящему пусковые установки для «Искандеров», «Ярсов» и «Тополей». Почему ПВО не удержала небо? Что это значит для обороны всей страны? Разбор самой неприятной атаки 2026 года и реальных рисков для России.
КамАЗы людей против КамАЗов дронов: 16 операторов из любой точки мира держат российский батальон
Пленный ВСУ раскрыл шокирующую схему: против целого российского батальона воюют всего 16 человек. Они просто расставляют FPV-дроны и подключают их к глобальному серверу, где операторы из любой страны мира за деньги расстреливают наших бойцов как в игре. Цены на дроны — от 53 тысяч рублей, управление — за 500+ км. Новая реальность СВО, которая требует срочных выводов.
От перехватов к уничтожению: почему идея сбить RC-135W над Чёрным морем уже не выглядит безумием, а выглядит неизбежностью
Военный эксперт Илья Крамник прямо предложил уничтожить британский RC-135W, который ежедневно корректирует удары ВСУ по Крыму и российским городам. Технически это легко. Политически — риск большой войны. Стоит ли нанести удар в «глаз и ухо» НАТО или продолжать терпеть? Разбор, где кончается сдержанность и начинается необходимость.
Лукашенко отказал Путину, «Цирконы» ударили по 11 целям — жёсткое заявление президента, которое нельзя пропустить
28 июня Лукашенко после закрытых переговоров на Валдае отказал в более глубоком вовлечении. В ту же ночь «Цирконы» и «Искандеры» поразили 11 ключевых объектов Украины, включая завод ракет «Фламинго». Путин на съезде заявил: «Россия будет только сильной — или её не будет». Что это значит для войны, союзников и будущего страны?
Эвакуация на Черниговщине раскрыла карты: блокада Крыма — отвлекающий маневр перед ударом на севере
Зеленский громко требует оружие для ударов по Крыму, но пока Киев объявил обязательную эвакуацию из 12 приграничных сёл Черниговской области. Военный эксперт объясняет: это классическая подготовка плацдарма. Блокада полуострова — лишь дымовая завеса. Где на самом деле собраны крупные силы ВСУ и чего ждать в ближайшее время?