Арабский Восток меняет диктатуру на шариат

Усилия Запада по свержению авторитарных режимов в Азии и Африке грозят обернуться приходом к власти религиозных фундаменталистов. Таким образом, крупные военные и финансовые «инвестиции» в дело продвижения демократии во всем мире привели едва ли не к противоположному результату.
«Исламизация – необходимый этап, который пройдет большинство нынешних мусульманских стран», — сказал в беседе с «Росбалтом» директор Центра партнерства цивилизаций МГИМО(У), посол по особым поручениям Вениамин Попов.

Череда антиправительственных выступлений, начало которым было положено революцией в Тунисе, продолжено свержением Мубарака в Египте и убийством Каддафи в Ливии, еще не завершена. Народные волнения вспыхивают в Сирии, нестабильная обстановка сохраняется в Алжире, Йемeне, Бахрейне, Иордании, Марокко, Катаре, Омане, Джибути. В большинстве мусульманских стран к власти рвутся радикально настроенные исламисты.

По мнению Вениамина Попова, силы, которые придут к власти в большинстве постреволюционных арабских стран поначалу займут позиции умеренного ислама. «За основу, скорее всего, будет принята турецкая модель исламского государства, хотя полного копирования не будет», — прогнозирует посол.


Как полагает Вениамин Попов, неким «моментом истины» для определения того, какие силы будут доминировать в обозримом будущем в мусульманских странах, можно считать развитие ситуации в Тунисе. На первых демократических выборах после падения режима Бен Али, победу там одержали исламисты — ранее запрещенная за экстремизм партия «Ан-Нахда» (Возрождение).

В публичных выступлениях ее члены отстаивают демократические ценности и не предполагают превращение Туниса в теократию. Уже заявлено, что будет создана коалицию с двумя светскими партиями социал-демократического толка и сохранены все завоевания, которые были в светском тунисском государстве за последние годы, включая принцип равноправия женщин.

«Арабская молодежь – катализатор нынешних революционных процессов, не готова к изменениям в сторону радикального ислама», — считает Вениамин Попов, поэтому, по его мнению, «процессы не обязательно пойдут под радикальными исламскими лозунгами». «Нерелигиозное движение приобретает религиозную оболочку в силу того, что нет других сил, других партий. Но в том же Тунисе молодежь организовала протестные демонстрации против “Ан-Нахда”, — отметил собеседник “Росбалта”.

Между тем, опасность того, что в результате трансформации в большинстве арабских государствах возобладают не полусветские прозападные режимы, а модели теократии, по-прежнему существует. Не зря Папа Римский уже выразил обеспокоенность положением христианского населения в этих странах. Процесс размежевания будет длительным.

Стоит отметить, что парадигма совместимости демократических принципов и индустриальной модернизации (в европейском понимании) с нормами ислама пока не выработана, хотя отдельные попытки все же предпринимались. Кроме Турции, в пример можно привести Малайзию. Это довольно успешный пример решения этноконфессиональных споров. Несмотря на то, что Малайзия – часть Юго-Восточной Азии, ее модель вполне может подойти арабским странам. Наконец, еще одним примером конгломерата ислама и модернизации (опять же, в европейском понимании), с определенными оговорками, может служить Иран.

Вместе с тем, опасность того, что в странах, переживших “арабскую весну”, ситуация будет развиваться по афганскому сценарию, полностью не исключена. На такое развитие событий может оказать влияние действие внешних сил, особенно, со стороны Запада. К слову, это уже происходит: войска западной коалиции еще не закончили операцию в Ливии, а “новые власти” этой страны объявили об отмене любого закона, противоречащего принципам шариата.

Очевидно, что подобные заявления не могут не вызывать негативной реакции на Западе. Но, как показывает печальная практика Афганистана, частично изменить положение вещей могут только новые ковровые бомбометания. При этом можно отметить, что процессы консолидированной исламизации мусульманских государств были ускорены Западом, планомерно “добившим” за последние десятилетия Вестфальскую систему международных отношений.

При этом катализатором “арабской весны” послужили не радикальные исламские силы, но новое образованное поколение — молодые люди от пятнадцати до тридцати лет, выросшие в арабском мире, получившие высшее образование, привыкшее к Интернету, мобильной связи, спутниковому телевидению, но так и не нашедшее себе применения в стагнирующей экономике своих стран. Таким образом, арабские революции явились острой реакцией на социальную несправедливость.

Но начиналась и проходила эта реакция не под исламскими знаменами и лозунгами. Исламисты подсоединились позже. Поскольку партии, стоявшие ранее у власти – были разогнаны или объявлены вне закона, а ранее запрещенные в некоторых государствах исламские движения, наоборот, вышли из подполья, именно они взяли на себя роль “борцов против режима”. Поэтому они так популярны в народе и пожинают теперь плоды славы.