Макрону не нужна Украина: на каких условиях Париж готов сдать Киев

Иностранные политики, которым довелось общаться с президентом России, утверждают, что Владимир Путин умеет очаровывать и убеждать. Молодой французский президент и князь Андорры Эммануэль Макрон, очевидно, считает себя обладателем аналогичных талантов.

Некоторые основания для этого он имеет. Мальчик из скромной интеллигентной семьи сделал блестящую карьеру во французской политике, куда посторонним вход заказан. Проявил не менее блестящие таланты в сфере финансов. В бытность инвестиционным банкиром его называли "финансовым Моцартом". Наконец, сумел уговорить свою бывшую учительницу, прожившую 32 года в счастливом браке с банкиром Анри Луи Озьером (трое детей), развестись и выйти замуж за Макрона. При этом сам будущий президент не только был на 24 года младше своей супруги, но и занимал сравнительно скромную должность в Министерстве экономики — блестящая карьера была еще впереди.

В общем, он явно умеет нравиться и уговаривать. И склонность к интриге имеет. И ждать умеет — тоже.


Он почти не заметен на крупных международных форумах. В отличие от канцлера Германии, не стремится подкрепить свою позицию авторитетом ЕС, практически всегда выступая от имени Франции, в то время как не только Германия, но даже мелкие прибалтийские постсоветские лимитрофы любят выступать от имени всего Евросоюза. Макрон пытается идти к цели кратчайшим путем, решая вопрос непосредственно с тем, кто принимает решения.

Перед тем как сформулировать свою позицию по сотрудничеству с Германией в рамках ЕС, он провел сепаратные переговоры с Трампом, в ходе которых решал исключительно французские, а не общеевропейские проблемы. С Берлином он соглашается в необходимости реформировать ЕС и отстранить от влияния на принятие стратегических решений младоевропейцев из Восточной Европы, что вызывает регулярные истерики у членов Вышеградской группы. Он жестко торгуется относительно финансовой политики. Берлин желает экономить и управлять Евросоюзом при помощи своих денег, а Макрону хотелось бы, чтобы Германия оплатила военно-политическое доминирование Франции в ЕС. В его представлении Берлин должен удовольствоваться позицией парижского "королевского банкира".

Однако для возвращения Франции роли члена глобального синклита великих держав, в узком кругу решающих судьбы мира (о чем мечтал еще де Голль), Макрону мало выйти на позиции лидера ЕС, оттеснив Меркель на второй план. Ему надо сбросить с Франции ответственность за урегулирование не представляющего для нее интереса украинского кризиса, а вместо этого войти в узкий круг стран, решающих судьбу Сирии и Ближнего Востока.

Когда Олланд вводил Францию в число организаторов "нормандского формата", на Западе в целом и в Париже в частности считали, что украинский кризис долго не продлится и завершится полным триумфом Запада и унижением России. Официальному Парижу представлялось разумным занять место в первом ряду будущих триумфаторов. В том же 2014 году казалось, что западная коалиция, исламисты и сирийская пятая колонна вот-вот добьют Ассада, после чего вопрос о переформатировании Ближнего Востока будет решаться с учетом французских интересов.

Однако уже через год (тем более через три — когда Макрон стал президентом) ситуация выглядела далеко не так оптимистично. "Нормандский формат", в котором Франция и Германия пытались сыграть роли посредников в урегулировании российско-украинского конфликта, самостоятельного развития не получил, выродившись в "минский формат". А в этом случае уже Россия, Франция и Германия выступали посредниками между Киевом и Донбассом.

Не надо быть опытным политиком и руководить страной с полуторатысячелетней дипломатической традицией, чтобы сообразить, что "минский формат" рано или поздно должен завершиться формализацией выхода Донбасса из состава Украины. Здесь вопрос времени и конкретных условий, но не принципа. То есть ситуация для Запада оказалась изначально проигрышной, и вопрос лишь в сроках и масштабе этого проигрыша. Причем если Германии, плотно интегрированной в дела Восточной Европы, газовые контакты с Россией и организацию украинского переворота, есть за что бороться, то Франция, в принципе, чужая на этом празднике жизни. Олланд хотел без особого напряжения сил получить при разделе российских трофеев кусок пожирнее. Макрон понял, что прибыли не будет и его задача (как инвестиционного банкира) выйти в ноль, чтобы не фиксировать на этом направлении убытки.

Зато в Сирии виден свет в конце тоннеля. Там не только добивают исламистов, но и вовсю обсуждают в Астане вопросы послевоенного устройства как Сирии, так и всего Большого Ближнего Востока (а по факту — и Северной Африки). И за этим столом нет США (с чем Макрон с удовольствием бы согласился), но там нет и Франции.

И вот президент Франции делает ряд заявлений на тему "О чем я бы поговорил с Путиным". Он фиксирует разногласия по Украине, но никак не рефлексирует по этому поводу. Накануне вместе с Меркель Макрон ограничился ритуальным призывом к президентам Порошенко и Путину выполнить минские соглашения, на что получил столь же ритуальный ответ, что Россия не является участником данных договоренностей.

Фактически президент Франции демонстрирует, что, как и его товарищи по несчастью, выйти из "минского формата" Франция не может. Но в принципе он, как и нормандский, ей не интересен и никаких активных действий она на этом направлении предпринимать не собирается. Украина — объект для размена. Если Путин найдет приемлемые формулировки или же общие политические обстоятельства изменятся, то Макрон готов закрыть глаза на любые изменения на Украине.

Но не бесплатно. Его интересует Сирия. И он об этом открыто говорит, заявляя, что рассчитывает на то, что Путин придаст ускорение процессу. Очевидно, имеется в виду процесс вовлечения Франции в урегулирование сирийского кризиса. Макрон явно ссылается на то, что намекал на свой интерес к участию в сирийском урегулировании еще во время версальской встречи с президентом России. Ответа он не дождался и теперь выкладывает на стол предмет для торга — Украину.

Похоже, что при всей своей ушлости и склонности к политической интриге, Макрон так и остался в плену стереотипов Запада. На Западе изначально были уверены в экзистенциальной ценности Украины для России, в том, что Москва все отдаст, лишь бы вернуть эти территории и не допустить появления в Киеве прозападного режима.

Макрон точно так же предлагает России не нужную Западу Украину в обмен на весьма актуальную для Запада Сирию, как это делала администрация Обамы в 2014 году. Только обстоятельства изменились, поэтому то, о чем Обама молчал (в Кремле сами поймут), Макрон говорит практически открыто. Кроме того, ему уже не приходится рассчитывать, что, пожертвовав украинской пешкой, удастся заставить Москву полностью сдать сирийскую партию, поэтому он согласен, что Франции придется сидеть за одним столом с Россией и ее партнерами. Главное — отвоевать свое место под ближневосточным солнцем.

В целом ничего нового предложения французского президента не содержат. Кроме одного. Франция готова к сепаратным (без участия США и Германии) переговорам об урегулировании всех спорных вопросов с Россией. Запросы Макрона, конечно, не соответствуют весу его страны, но сам факт желания заключить с Россией сепаратную сделку — показателен. Лидеры Запада больше не верят в победу и торопятся выйти из конфронтации первыми и без потерь.

Как всегда, за всех ответит последний.


РИА Новости