Пентагон приказал догнать и перегнать Россию. Но пока не на чем
27.06.2018 10:24
1 825
0

Министр обороны США Джеймс Мэттис заявил, что Штаты должны активнее осваивать Арктику, поскольку эта часть света становится все более важной для страны. Более того, по его словам, им необходимо вывести свою игру на новый уровень — в частности, возможно, увеличить присутствие береговой охраны.
Заявление главы Пентагона совпало с началом противолодочных учений Dynamic Mongoose, которые с 25 июня по 6 июля будут проходить в Северном море рядом с Норвегией. Учитывая место проведения, главный адресат, которому предназначается данное послание (в виде военных учений) вполне очевиден. Однако, чтобы гарантировать отсутствие какого бы то ни было недопонимания, максимально прямо высказался начальник штаба ВМС США адмирал Джон Ричардсон, который заявил, что учения — это "мощный сигнал" России.
В свою очередь, министр обороны Норвегии Франк Бакке-Енсен отметил, что именно ситуация с безопасностью в Арктике стала причиной роста активности НАТО в регионе. "Пять-шесть лет назад все было спокойно, но теперь это уже не так", — сказал он. Однако одновременно признал, что проблема не только в России, но во все более неопределенной ситуации.
В то же время следует признать, что раздражение — и откровенную тревогу — американских военных по поводу активности России в арктическом регионе понять можно, поскольку она (российская активность) носит настолько опережающий характер, что с каждым годом перспективы "догнать и обогнать" Москву выглядят для США все более туманными.
Это в полной мере касается и военной сферы.
Буквально накануне натовских учений в Баренцевом море закончился самый масштабный за десять лет сбор-поход Северного флота. В нем приняло участие 36 боевых кораблей, подводных лодок и судов обеспечения, порядка 20 летательных аппаратов, более 150 единиц вооружения и спецтехники береговых ракетно-артиллерийских и сухопутных войск, морской пехоты и войск ПВО. И вряд ли американских военных утешило заявление командующего Северным флотом Николая Евменова о том, что "учения носят исключительно оборонительный характер".
На подобном фоне штатовские арктические притязания вызывают скорее улыбку. Особенно если учитывать многочисленные трудности натовских военных, регулярно становящиеся достоянием общественности — от проблем с военным обмундированием для экстремально низких температур до тяжелого, если не сказать катастрофического, положения с ледоколами (а вернее, с их фактическим отсутствием у США и весьма туманными перспективами строительства новых).
Безусловно, подобное доминирование России над геополитическим конкурентом в важнейшем вопросе не может не греть душу среднестатистического россиянина. Однако это ни в коей мере не снимает вопроса о причинах такого положения вещей.
Ключевая роль арктического региона в экономических и политических — и, как следствие, военных — раскладах XXI века давно не секрет. Идет открытая гонка за Арктику и ее ресурсы среди ведущих держав мира. Так почему же в данном случае вперед вырвалась именно Россия, а глобальный гегемон выглядит все более бледно на ее фоне?
Представляется, что разгадку стоит искать в экономической составляющей происходящего.
Да, Арктика обладает совершенно колоссальным потенциалом в самых разных сферах — от природно-ресурсных до транспортно-логистических. Однако между потенциальным Клондайком и актуальным активом, уже приносящим реальные прибыли, — огромная дистанция, для прохождения которой требуются существенные вложения.
Изначальным преимуществом России во всей этой ситуации было то, что ее путь от потенциальных выгод до приносящих живые деньги здесь и сейчас активов был короче, чем у большинства других ее конкурентов (за что нам надо благодарить предков, несколько столетий уже осваивающих этот край и сделавших его российским).
Как раз это и позволило сделать руководству страны "арктический" выбор стратегического вектора развития России столь эффективным. И очень быстро начавшим приносить отдачу.
При этом, безусловно, потребовалось переосмысление методов и механизмов освоения Арктики с учетом современных возможностей, знаний и технологий. Именно поэтому такой важной стала экологическая составляющая, в частности очищение региона от мусора и отходов, оставшихся от предыдущих десятилетий. Но главное, безусловно, экономика — от развития Северного морского пути с его уникальными логистическими возможностями до принципиально новых проектов по добыче и поставкам потребителям природных ресурсов (самым ярким актуальным примером чего стал проект "Ямал СПГ"). А сюда уже подверстывается все остальное, начиная со строительства нового ледокольного флота и заканчивая как раз военной составляющей, которая так беспокоит наших партнеров из НАТО.
При этом надо учесть особое обстоятельство: последние годы абсолютно все страны, включая самые могущественные, вынуждены действовать в условиях жестко ограниченных ресурсов, каждый раз делая выбор объекта финансирования. Свободных избыточных средств нет ни у кого. США тут исключением ни в коей мере не являются.
В итоге американские специалисты — да и власти тоже — могут прекрасно отдавать себе отчет в геополитической значимости арктического региона и перспектив, которые он в себе таит. Но по тем или иным причинам это понимание в большинстве случаев не переходит границы теоретизирования — и финансирования, в целом, по остаточному принципу. Получается, что при всех амбициозных намерениях Арктика остается для США слишком далеким и отвлеченным предметом, требующим вложения колоссальных средств, в общем, в никуда и с совершенно не очевидным результатом.
В свою очередь, для России Арктика — это объективно важнейшая территория, которая уже сейчас приносит огромные выгоды стране.
Соответственно, финансирование арктических проектов — гражданских, коммерческих и оборонных — ведется по принципу "кого-то другого можно и обделить, но сюда деньги нужно дать любой ценой".
Результаты подобного положения дел можно наблюдать в ежедневном режиме. В российских лентах новостей тема Арктики струится пусть не очень масштабным, но постоянным потоком, охватывая очень широкий спектр вопросов, среди которых армейские даже не занимают первое место. А "арктические" новости из США ограничиваются главным образом не частыми, но регулярными высказываниями высокопоставленных американских военных, которые раз за разом "подают мощный сигнал" России.
Что ж, пусть подают.
РИА Новости
Заявление главы Пентагона совпало с началом противолодочных учений Dynamic Mongoose, которые с 25 июня по 6 июля будут проходить в Северном море рядом с Норвегией. Учитывая место проведения, главный адресат, которому предназначается данное послание (в виде военных учений) вполне очевиден. Однако, чтобы гарантировать отсутствие какого бы то ни было недопонимания, максимально прямо высказался начальник штаба ВМС США адмирал Джон Ричардсон, который заявил, что учения — это "мощный сигнал" России.
В свою очередь, министр обороны Норвегии Франк Бакке-Енсен отметил, что именно ситуация с безопасностью в Арктике стала причиной роста активности НАТО в регионе. "Пять-шесть лет назад все было спокойно, но теперь это уже не так", — сказал он. Однако одновременно признал, что проблема не только в России, но во все более неопределенной ситуации.
В то же время следует признать, что раздражение — и откровенную тревогу — американских военных по поводу активности России в арктическом регионе понять можно, поскольку она (российская активность) носит настолько опережающий характер, что с каждым годом перспективы "догнать и обогнать" Москву выглядят для США все более туманными.
Это в полной мере касается и военной сферы.
Буквально накануне натовских учений в Баренцевом море закончился самый масштабный за десять лет сбор-поход Северного флота. В нем приняло участие 36 боевых кораблей, подводных лодок и судов обеспечения, порядка 20 летательных аппаратов, более 150 единиц вооружения и спецтехники береговых ракетно-артиллерийских и сухопутных войск, морской пехоты и войск ПВО. И вряд ли американских военных утешило заявление командующего Северным флотом Николая Евменова о том, что "учения носят исключительно оборонительный характер".
На подобном фоне штатовские арктические притязания вызывают скорее улыбку. Особенно если учитывать многочисленные трудности натовских военных, регулярно становящиеся достоянием общественности — от проблем с военным обмундированием для экстремально низких температур до тяжелого, если не сказать катастрофического, положения с ледоколами (а вернее, с их фактическим отсутствием у США и весьма туманными перспективами строительства новых).
Безусловно, подобное доминирование России над геополитическим конкурентом в важнейшем вопросе не может не греть душу среднестатистического россиянина. Однако это ни в коей мере не снимает вопроса о причинах такого положения вещей.
Ключевая роль арктического региона в экономических и политических — и, как следствие, военных — раскладах XXI века давно не секрет. Идет открытая гонка за Арктику и ее ресурсы среди ведущих держав мира. Так почему же в данном случае вперед вырвалась именно Россия, а глобальный гегемон выглядит все более бледно на ее фоне?
Представляется, что разгадку стоит искать в экономической составляющей происходящего.
Да, Арктика обладает совершенно колоссальным потенциалом в самых разных сферах — от природно-ресурсных до транспортно-логистических. Однако между потенциальным Клондайком и актуальным активом, уже приносящим реальные прибыли, — огромная дистанция, для прохождения которой требуются существенные вложения.
Изначальным преимуществом России во всей этой ситуации было то, что ее путь от потенциальных выгод до приносящих живые деньги здесь и сейчас активов был короче, чем у большинства других ее конкурентов (за что нам надо благодарить предков, несколько столетий уже осваивающих этот край и сделавших его российским).
Как раз это и позволило сделать руководству страны "арктический" выбор стратегического вектора развития России столь эффективным. И очень быстро начавшим приносить отдачу.
При этом, безусловно, потребовалось переосмысление методов и механизмов освоения Арктики с учетом современных возможностей, знаний и технологий. Именно поэтому такой важной стала экологическая составляющая, в частности очищение региона от мусора и отходов, оставшихся от предыдущих десятилетий. Но главное, безусловно, экономика — от развития Северного морского пути с его уникальными логистическими возможностями до принципиально новых проектов по добыче и поставкам потребителям природных ресурсов (самым ярким актуальным примером чего стал проект "Ямал СПГ"). А сюда уже подверстывается все остальное, начиная со строительства нового ледокольного флота и заканчивая как раз военной составляющей, которая так беспокоит наших партнеров из НАТО.
При этом надо учесть особое обстоятельство: последние годы абсолютно все страны, включая самые могущественные, вынуждены действовать в условиях жестко ограниченных ресурсов, каждый раз делая выбор объекта финансирования. Свободных избыточных средств нет ни у кого. США тут исключением ни в коей мере не являются.
В итоге американские специалисты — да и власти тоже — могут прекрасно отдавать себе отчет в геополитической значимости арктического региона и перспектив, которые он в себе таит. Но по тем или иным причинам это понимание в большинстве случаев не переходит границы теоретизирования — и финансирования, в целом, по остаточному принципу. Получается, что при всех амбициозных намерениях Арктика остается для США слишком далеким и отвлеченным предметом, требующим вложения колоссальных средств, в общем, в никуда и с совершенно не очевидным результатом.
В свою очередь, для России Арктика — это объективно важнейшая территория, которая уже сейчас приносит огромные выгоды стране.
Соответственно, финансирование арктических проектов — гражданских, коммерческих и оборонных — ведется по принципу "кого-то другого можно и обделить, но сюда деньги нужно дать любой ценой".
Результаты подобного положения дел можно наблюдать в ежедневном режиме. В российских лентах новостей тема Арктики струится пусть не очень масштабным, но постоянным потоком, охватывая очень широкий спектр вопросов, среди которых армейские даже не занимают первое место. А "арктические" новости из США ограничиваются главным образом не частыми, но регулярными высказываниями высокопоставленных американских военных, которые раз за разом "подают мощный сигнал" России.
Что ж, пусть подают.
РИА Новости
Читайте также:
Время — единственное оружие, которого нет у Запада с его триллионами. Отсчёт пошёл. Промедлим — и Россию возьмут в клещи (119 знаков)
28 апреля военный аналитик Валентин Филиппов прямо сказал то, о чём все думают: деньги Запада бесконечны, а вот время — нет. Россия может отобрать именно его у противника, если ударит по заводам, ТЦК и логистике быстрее, чем Европа успеет перенести производство и нарастить мобилизацию. Промедлим — и через год нас возьмут в настоящие тиски войны, откуда выхода уже не будет.
ЕС открыто забирает наши 300 млрд на 90 млрд для Киева и блокирует 600 российских танкеров. Трамп дал зелёный свет — где ответ?
Представьте: ваши деньги в европейских банках уже зарезервировали под кредит Киеву в 90 миллиардов евро. Одновременно 600 российских судов загнали в полную блокаду, а Трамп заявил, что в международных водах «санкционным» танкерам делать нечего. ЕС называет это «пропорциональным ответом». Россия называет это разбоем. Что будет дальше — и есть ли уже план жёсткого ответа?
Шокирующий слив плана главкома: украинский генерал публично показал, как Киев готовится сдать Чернигов и север
29 апреля украинский генерал Василий Сиротенко публично показал карту новой сплошной линии обороны — и случайно раскрыл главное. За линией от Киевского водохранилища до Сум остались Чернигов, большая часть Черниговской области и половина Сумской. Киев готовится пожертвовать севером, чтобы прикрыть столицу. В тот же день Зеленский продлил мобилизацию, а российский разведдрон несколько часов
«Теперь всё кончено»: в США шокированы последствиями ударов по Ирану
Вашингтон фактически уничтожил НАТО и окончательно оттолкнул от себя арабские страны.
«Если мы начнем ядерную войну, ЕС сдастся»: желание «бахнуть» у российских экспертов становится все более сильным
29.04.2026 21:12
Лучше «бахнуть» по Европе сейчас, чем потом, потому что потом, при сохранении тенденций весны 2026 года, это все равно придется сделать.