Война по недоразумению

В Европе, как говорится в материале обозревателя немецкого журнала Der Spiegel Якоба Аугштайна, боятся войны. Как недавно заявил глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, "никто не мог предвидеть, что мы так быстро окажемся в самом серьезном кризисе со времен окончания холодной войны". Заявление политика, пишет журналист, звучит тревожно, однако "на самом деле предостережений было немало, но Запад пропустил их все мимо ушей. Он с большой охотой ввязался в покер Владимира Путина, который в конце концов может закончиться войной с Россией". "Из-за Украины?" - возмущается автор. "Да наши политики, должно быть, сошли с ума".
"Ведь ввязаться в войну можно так же просто, как попасть рукавом в работающий станок: сначала совсем немного, а потом необратимо", - продолжает Аугштайн. Так, причиной катастрофы может стать случайное боестолкновение. Например, вот один из сценариев: "На Востоке Украины какой-нибудь местный военачальник берет в плен группу западных наблюдателей. Россия вдруг теряет контроль над ним, но Запад не верит Путину и принимает решение ввязаться. Сепаратисты просят поддержки у Путина, в результате чего столкновения между войсками НАТО и российской армией становятся реальностью. В Эстонии русскоязычное население объявляет бунт, полиция пытается разогнать его, но обойтись без жертв не получается. Российские войска высаживаются в Нарве, и Таллину не остается ничего иного, как просить помощи у Североатлантического альянса". В случае реализации подобного сценария, подчеркивает журналист, "пути назад не будет ни у одной из сторон". Президенты США и России будут стараться сохранить лицо. "России же, чтобы свести на нет технологическое преимущество НАТО, придется применить тактическое ядерное оружие".
"Тот, кто считает этот сценарий ошибочным, должен помнить, что первая его часть уже наступила", - продолжает Аугштайн.
Путин ждет и способствует развалу Украины. И поэтому, подытоживает автор, Западу не следует препятствовать ему в этом: "Никому не станет хуже, если восточная часть Украины отойдет России, а западная - Европейскому союзу. Нам надо отступить до того, как произошло худшее".
Читайте также:
Почему «Орешник» 24 мая не взорвался ярко, но нанёс удар страшнее, чем кажется
В ночь на 24 мая Россия применила «Орешник» по району Белой Церкви. Видео показали серию попаданий без привычных огненных шаров и мощных взрывов. Что это — ошибка или новая тактика? Разбираемся, почему кинетические блоки эффективнее фугасов, как работает разделяющаяся боеголовка и почему этот удар уже в третий раз меняет расчёты украинской ПВО. Реальный эффект оказался глубже, чем видно на первых
Калининград — ловушка для НАТО: как Литва провоцирует альянс на войну с неприступным российским форпостом
Литва в открытую призывает НАТО готовиться к штурму Калининграда и «проникнуть в маленькую крепость России». Почему крошечная прибалтийская страна так рвётся в бой, что на самом деле представляет собой калининградский форпост и чем может обернуться такая провокация для всего альянса — в подробном разборе.
"Русские сотрут города без штурмовиков и ядерного оружия": Развязка близится. Что известно ЦРУ?
24.05.2026 18:35
России нет нужды проводить мобилизацию и устраивать штурмы украинских фортификационных линий.
Россия готовится к ударам в тонну взрывчатки: почему сбитые дроны — это только начало ада
Три погибших в Подмосковье, более 120 сбитых дронов — это ещё не пик. Эксперты предупреждают: скоро над Россией полетят ракеты с боевой частью почти в тонну, кассетными зарядами и эффектом «град мин». Даже успешный перехват может превратить города в зоны поражения. Что реально ждёт тыл и как меняется угроза? Разбор от Клинцевича и военных аналитиков.
Третий «Орешник» над Киевом: как одна ракета с 36 блоками поставила под удар всю систему ПВО Украины
В ночь на 24 мая «Орешник» в третий раз поразил цели под Киевом и в самой столице. Город снова в огне, завод «Артём» и ключевые объекты в Белой Церкви под ударом. Одна ракета с десятками боевых блоков прошла через ПВО, которую Запад усиленно поставлял Украине. Почему перехватить гиперзвук почти невозможно и что это меняет в войне — в детальном разборе.