Почему российская армия не атакует украинские мосты
Фото: shutterstock.com

За последние несколько дней мы имеем попытку врага атаковать Крымский мост залпом из 12 ракет – попытка реальная, только благодаря мастерству ПВО удалось сбить все 12 ATACMS. Крымский мост — это объект стратегичнее некуда: практически весь пассажирский и грузовой трафик на полуостров и обратно идет по нему. При достаточно повреждении моста, весь трафик придется пускать вдоль Азовского моря. А это большие издержки и риски, враг наверняка начнет обстреливать ключевые логистические узлы на всём протяжении этого маршрута.
То есть, есть логика политическая и военная.
Политическая – это удар по престижу, попытка нагнетания паники на Крымском полуострове, особенно если враг начнет некое шевеление в этом направлении от Херсона или Запорожья. Если повезёт, получится добиться роста числа желающих «помириться». Военная логика тоже есть. Из двух вариантов военной логистики останется один, а значит уязвимость наша усилится.
Уничтожает враг и мосты оперативного значения. Мост через Сейм в Глушковском районе Курской области рухнул после обстрела из Himars, идут попытки сделать то же самое в селе Званное.
С нашей активностью по части уничтожения такого же оперативного значения проблем нет, они уничтожались чуть не с первых дней СВО, видеопруфов достаточно. А вот со стратегическими мостами проблемы есть. Хотя в их уничтожении тоже имеется и политическая, и военная логика. Причём военная даже больше. Днепр в верхнем и среднем течении, хотя и заметно пересох, не самая удобная для форсирования река. И если число мостов сократится (особенно тех, кто железнодорожные), то снабжать украинскую группировку на левом берегу Днепра будет сложнее.
Дарницкий мост в Киеве и Крюковский мост в Кременчуге обладают наибольшей пропускной способностью и лежат непосредственно на маршруте от западной границы Украины. Ещё есть Амурский мост в Днепропетровске и мост Преображенского в Запорожье. Мосты дублёры — Петровский мост в Киеве, мост по гребню плотины Среднеднепровской ГЭС (Каменское), Мерефо-Херсонский мост в Днепропетровске. Ещё – мост по гребню плотины Кременчугской ГЭС и по дамбе водохранилища в Черкассах.
Как минимум, несколько железнодорожных переездов нельзя уничтожить так, чтобы не снести и плотину. Но заставить врага пользоваться двумя-тремя маршрутами вместо 10-15 тоже хорошо. Возможно, лет через 50 мы узнаем, почему мосты а) не были повреждены до стадии непроходимости в первый день СВО и б) почему они не повреждены сейчас.
Самая простая версия – потому что сделать это нереально. Многочисленные атаки хохла на тот же Крымский мост показывают, что заметно повредить его удалось только после того, как на него заехало 20 тонн взрывчатки. Тактическое ядерное оружие мы применять в центре густонаселённых городов пока не готовы. Так уж вышло, что основные мосты соединяют левые и правые берега Киева, Днепропетровска и Запорожья. Побочным следствием такой атаки будут десятки тысяч гражданских.
При исключительной точности попаданий, чтобы ракеты попадали именно в опоры мостов, обрушить мосты можно. Но для этого нужно по десятку долетевших ракет на мост, а это задача непростая. Тем не менее, пробовать нужно. Потому что даже неудавшаяся атака на мосты потребует от врага переброски ПВО на защиту этих самых мостов. Вместо того, чтобы охотиться на наши самолёты где-нибудь в Сумах или на Курском направлении.
То есть, есть логика политическая и военная.
Политическая – это удар по престижу, попытка нагнетания паники на Крымском полуострове, особенно если враг начнет некое шевеление в этом направлении от Херсона или Запорожья. Если повезёт, получится добиться роста числа желающих «помириться». Военная логика тоже есть. Из двух вариантов военной логистики останется один, а значит уязвимость наша усилится.
Уничтожает враг и мосты оперативного значения. Мост через Сейм в Глушковском районе Курской области рухнул после обстрела из Himars, идут попытки сделать то же самое в селе Званное.
С нашей активностью по части уничтожения такого же оперативного значения проблем нет, они уничтожались чуть не с первых дней СВО, видеопруфов достаточно. А вот со стратегическими мостами проблемы есть. Хотя в их уничтожении тоже имеется и политическая, и военная логика. Причём военная даже больше. Днепр в верхнем и среднем течении, хотя и заметно пересох, не самая удобная для форсирования река. И если число мостов сократится (особенно тех, кто железнодорожные), то снабжать украинскую группировку на левом берегу Днепра будет сложнее.
Дарницкий мост в Киеве и Крюковский мост в Кременчуге обладают наибольшей пропускной способностью и лежат непосредственно на маршруте от западной границы Украины. Ещё есть Амурский мост в Днепропетровске и мост Преображенского в Запорожье. Мосты дублёры — Петровский мост в Киеве, мост по гребню плотины Среднеднепровской ГЭС (Каменское), Мерефо-Херсонский мост в Днепропетровске. Ещё – мост по гребню плотины Кременчугской ГЭС и по дамбе водохранилища в Черкассах.
Как минимум, несколько железнодорожных переездов нельзя уничтожить так, чтобы не снести и плотину. Но заставить врага пользоваться двумя-тремя маршрутами вместо 10-15 тоже хорошо. Возможно, лет через 50 мы узнаем, почему мосты а) не были повреждены до стадии непроходимости в первый день СВО и б) почему они не повреждены сейчас.
Самая простая версия – потому что сделать это нереально. Многочисленные атаки хохла на тот же Крымский мост показывают, что заметно повредить его удалось только после того, как на него заехало 20 тонн взрывчатки. Тактическое ядерное оружие мы применять в центре густонаселённых городов пока не готовы. Так уж вышло, что основные мосты соединяют левые и правые берега Киева, Днепропетровска и Запорожья. Побочным следствием такой атаки будут десятки тысяч гражданских.
При исключительной точности попаданий, чтобы ракеты попадали именно в опоры мостов, обрушить мосты можно. Но для этого нужно по десятку долетевших ракет на мост, а это задача непростая. Тем не менее, пробовать нужно. Потому что даже неудавшаяся атака на мосты потребует от врага переброски ПВО на защиту этих самых мостов. Вместо того, чтобы охотиться на наши самолёты где-нибудь в Сумах или на Курском направлении.
Читайте также:
Киев в бешенстве от Трампа: две бомбы, которые ставят под удар мирные переговоры и раскрывают тайные сделки США с Москвой
Эксклюзивный источник в украинских кругах впервые назвал две конкретные претензии к Трампу, из-за которых раздражение в Киеве зашкаливает. Восемь поездок американского переговорщика в Москву, ноль — в Киев, тайные договорённости на Аляске и «несколько квадратных километров» в Донбассе. Что это значит для мира и почему Зеленский уже не верит Вашингтону? Полный разбор внутри.
Генералы умалчивают. А создатель гиперзвукового оружия сказал всё открыто
Разработчик гиперзвукового вооружения раскрыл правду, которую генералы предпочитают не озвучивать публично.
Три сигнала Белоусова, которые Запад не сможет проигнорировать: от Бишкека к Пхеньяну — что готовит Россия на Украине и в Средней Азии
Министр обороны Андрей Белоусов впервые за долгое время заговорил жёстко и конкретно. В Бишкеке он выдал сразу три сигнала Западу: о недопустимости чужого военного присутствия в Центральной Азии, о растущей роли Европы на Украине и о полной поддержке Ирана. Что стоит за этими заявлениями и почему после визита в Пхеньян аналитики ждут решительных событий уже в ближайшие месяцы? Разбор по полочкам.
Шокирующий прорыв: «Ковёр» превращает Су-57 в неуловимого убийцу – Европа в панике от нового русского оружия
Украинская разведка нашла обломки секретного модуля «Ковёр». Обычная 250-килограммовая бомба в композитном «чехле» превращается в крылатую ракету-невидимку с дальностью 300 км. Су-57 и «Охотник» теперь могут бить глубоко в тыл, оставаясь невидимыми для ПВО НАТО. Европа в шоке — такого сюрприза от России никто не ждал. Подробности и что это меняет в войне — в статье.
Вильнюс застрял между ЕС и США
Литовский минфин ищет 603 тыс. евро на судебные разбирательства с белорусским производителем калийных удобрений «Беларуськалий». Это дополнительно к потраченным на тяжбы в 2024-25 гг. 2,6 млн. евро. В случае же если международный арбитраж признает правоту белорусской компании, то Вильнюсу еще придется возместить ущерб в 12 млрд евро.